– ... каждый из нас должен знать... Это память нашей крови!..

... Все зааплодировали. Аплодировала и эта женщина. Если б можно было, аплодировал бы и он сам. Аплодировал бы этому неожиданному маленькому празднику, миру в одно мгновение изменившему цвета, этой маленькой розовой, не толще иглы точке, неожиданно лопнувшей и распустившейся в его пресыщенной, постепенно остывающей душе...

– Спасибо...
– подняв руки к верху, снова взглянул на Нее...

Она уже не аплодировала, а, встав вместе со всеми, смотрела ему прямо в глаза...

... Голова его закружилась... Сойдя с трибуны, он большими шагами прошел по сцене...

... Да, кажется, эту женщину он видел во сне... Но когда, в каком сне?..

... Телохранители, создав вокруг него непроходимый коридор, шли рядом.

... Чуть впереди, снова вполоборота, шел глава исполнительной власти.

– Вы хотите встретиться с родственниками погибших, господин Генерал?!.

... Люди уже были на ногах, поэтому ряды смешались...

– Мать покойного лейтенанта Юсифова...

... Седая женщина, припав к его груди, беззвучно зарыдала и беззубым ртом прошептала ему в самое ухо:

– Скажи мне правду... все это было ради тебя?..

Отстранился от женщины, волосы на голове зашевелились...

– Скажи мне правду, сынок... Во имя чего было все это?..
– хрипела женщина сквозь слезы.
– Разве брат может поднять руку на брата?!.

По знаку главы исполнительной власти женщину взяли под руки и осторожно оттащили в сторону.

...Какое-то время, чувствуя зуд в волосах, смотрел, как двое полицейских, уводили женщину, махавшую ему рукой...

– ... Бедная сошла с ума...
– смущенно, сквозь зубы пробормотал глава и представил ждущего своей очереди высокого мужчину.
– Его сын тоже служил здесь...

– Моя фамилия Салманов...
– сказал мужчина, гордо выпятив грудь.

– Да упокоит Аллах душу твоего сына...

Краем глаз взглянул на Нее, ждущую своей очереди.

– Мать сержанта Маисова...

– Да упокоит Аллах его душу...

– Это был мой старший сын, товарищ Генерал... Теперь у меня остался всего один, и тот без работы. Жить очень трудно...

– Запишите...
– сказал он тем, кто стоял сзади, и подумал: эти люди даже на покойниках делают выгоду.

– Вдова лейтенанта Алескерова...

– Да упокоит Аллах его душу.

– Вдова полковника Сеидова...

...Теперь Ее глаза были совсем близко... Знакомые и полные боли, как глаза близкого человека, глядящего из-за тюремной решетки...

"Кто ты?.." - подумал он, чувствуя, как рука женщины тает в его руке и разливается по всему его телу...
– "Кто ты такая?.."

... Он продолжал держать ее руку и говорить слова соболезнования, как вдруг странная мысль, мелькнувшая в голове, потрясла его.

Быть может, все эти бурные годы, страдания, борьба были во имя этой красивой молодой женщины в черном платье, на чьем лице из-под печали прорывались любовь, боль и радость жизни?!.

В сопровождении телохранителей вышел из зала. Она оставалась где-то позади, исчезала в толпе...

...Жена - как когда-то в годы болезни, приподнялась в постели на локте, поправила дрожащей рукой волосы и, глядя ему в глаза, тем же голосом сказала:

– Дай мне хоть спокойно успокоюсь...

Сердце сжалось... Он опустил окно.

– Во сколько будем в городе?..

...Сидевший на переднем сидении спиной к окну помощни, вздрогнув, перелистал блокнот.

– Наверное, часам к восьми... Прием посла я перенес на завтра, на пять. Заседание коллегии назначено на половину шестого. Вы будете на вечернем заседании...
– помощник взглянул на него и вдруг растерянно: - Вам нездоровится, господин Генерал?..

Посмотрел в боковое зеркало машины.

...Лицо было бледным, в глубине глаз появился какой-то странный блеск...

Это был тот самый блеск... Блеск, утраченный много лет назад на каком-то из жизненных поворотов.

...Надел очки, стал просматривать газеты. Заголовки мешались в глазах...

..Потер лицо, откинулся на спинку сидения.

...По мере того, как машина удалялась от городка, глаза почему-то горели... Снова клонило в сон...

А может, все эти переживания, сердечная боль всего лишь сон?.. Ибо если не сон, то великая победа...