– Я...
– мэр сжимался прямо на глазах, лицо его сморщилось, глаза превратились в щелки, нос заострился...

– Или ты не уверен?..

– Да уверен я, уверен...
– озабоченно сказал мэр.

– Тогда скажи...

...Мэр опустил голову, продолжая прятать руки за спиной, и, переминаясь с ноги на ногу, беззвучно заплакал, как наказанный ребенок...

...Терпение его лопнуло. Снаружи слышались звуки шагов.

– Ну... Прекрати...

...Мэр плакал... Его толстые, короткие ноги не стояли на месте, а с бессознательной скоростью дергались на месте...

– Говори...

– ...ваш труп...
– запинаясь, проговорил мэр, глядя куда-то в сторону, потом лицо его по-детски сморщилось, он упал на колени, подполз к нему. Глаза на его побледневшем лице готовы были вылезти из орбит.

– Простите меня, Ваше превосходительство...
– взмолился он, готовый упасть ему в ноги.

... Он отступил. От мэра несло глиной...

Мэр на коленях пополз за ним.

– Я вас люблю... помилуйте меня... помилуйте...
– молил он, и, уронив голову на землю, заплакал.

– Встань...
– тихо, чтобы не услышали остальные на улице сказал он. Встань, говорю тебе, кто-нибудь может войти.

...Но мэр снова подполз к нему на толстых коленях.

– Это они сбили меня с пути... похитили разум... я вас люблю... Ведь кого еще, кроме вас, я могу любить?!. Помилуйте!..

...Он ощутил во рту ядовитую горечь...

– А сам-то ты как думаешь, достоин прощения?..

...Мэр, не отрывая головы от земли, в отчаянии стонал...

...И тут толстая шея мэра каким-то образом оказалась в его посиневших от гнева руках... И по мере того, как он сжимал ее, круглое лицо мэра все опухало...

...С трудом ворочая вываливающимся изо рта языком, мэр шептал:

– Девяносто семь... девяносто семь...

...Он вздрогнул и проснулся... Сердце бешено колотилось в груди...

– Я говорю, от города не более девяносто семи километров...
– говорил водитель телохранителю через окно.

...Значит, он заснул... И водитель там, во сне тоже был совсем рядом, все так же сидел за рулем и вел машину.

...Он посмотрел на часы. Всего восемь минут...

Удивительно, как за несколько минут сна успеваешь пережить несколько часов, а то и дней...

Он попытался вспомнить лицо человека, которого во сне с криком душил... Кто это был?.. За что он душил его?.. О чем шла речь?..

Твердо помнил только, кто бы ни был тот человек, душил он его не за задержку строительства...

– Далеко еще?..

– От силы тридцать - тридцать пять километров...

Водитель смотрел на дорогу. И лицо у него было такое, словно и он только что видел тот же сон, а теперь притворяется, будто ни о чем не знает...

...Снова этот мавзолей...
– раздраженно подумал он. Одно время, помнится, он избавился от него. Там в маленьком провинциальном городке, по ночам, в тишине, нарушаемой только скрипом изъеденных жучками старых шкафов, он видел спокойные сны. Сейчас он не мог точно вспомнить те сны, но несомненным было одно - каждый раз пробуждение огорчало его, серовато-розовые, украшенные росписями стены спальни, казалось, надвигаются на него, и тогда хотелось - снова вернуться в сон.

Где-то он читал, что сны - это своеобразное отражение происходящих за день событий, внутреннего беспокойства, воспоминаний, различных положительных или отрицательных эмоций.

Если это так, то откуда в его сны пришел этот приобретающий из ночи в ночь все более законченные очертания мавзолей?.. Может быть, сам того не подозревая, он думает об этом мавзолее, а потом забывает об этих мыслях?!.

...Помощник повернулся к нему и протянул в ладони чашку с дымящимся чаем. Рука парня дрогнула, и немного чая пролилось на блюдце.

– Простите...
– сказал помощник и тут же отвел руку, словно в наказание сам хотел выпить этот чай.

– Ничего, спасибо...
– Он взял чашку из рук помощника и понюхал чай.

От напитка шел странный пряный аромат.

– С корицей... Вы любите...

Помощник что-то путал. Он вообще не любил чая с пряностями.

Сделав маленький глоток, он подумал, что вообще-то это плохой признак... Если каждую ночь будет сниться один и тот же процесс, то этот сон все больше будет походить на явь.

...Телохранитель все еще внимательно наблюдал за чашкой, которую он держал на коленях...

...Он снова понюхал чай и сделал еще один глоток.

Кажется, у телохранителя пошаливают нервы...
– подумал он. Все его пугает, бросает в дрожь. Он перевел взгляд на чашку в руке - чай слишком медленно остывает. Кажется, что вместо того, чтобы стынуть, он наоборот нагревается. От поднимающегося из чашки пара запотели стекла окна машины. И вместе со стеклами покрывался потом и телохранитель. Чтобы успокоить парня, он протянул ему чашку: