Но он ничего не мог сказать академику... Разговор врача с больным, как с товарищем по несчастью, не влезал в рамки ни практики, ни теории психиатрии. Это не соответствовало и врачебной этике, достоинству, более всего ценимым профессором.

Он обернулся, взглянул на академика - в его светло-голубые при солнечном свете глаза, в лицо с мелко подрагивающими морщинами... Он ничего не мог сказать академику... Это могло вконец расстроить и без того слабые нервы Сираджова.

Он обнял по-детски хрупкие плечи академика, усадил его на стул:

– Садитесь, мой дорогой...

Сейчас он обычными приемами успокоит его, отправит домой, а сам останется один на один с этими кошмарными снами здесь, в больнице, окруженный психическими больными и немногим отличающимися от них врачами...

В голове опять все смешалось... Ясно было одно: он жил нормальной, спокойной жизнью, пока однажды в собственном доме, в собственной постели неожиданно не провалился в очень глубокий, темный колодец, и в этом колодце, пожиравшем его своей сложностью, мраком, оказался, кроме него, еще один человек - этот хрупкий голубоглазый академик...

– Я не отказываюсь от своих слов. Но с одним условием...
– сказал профессор.
– Обещайте, что больше никто не узнает о нашем разговоре.

– Обещаю, - ни секунды не задумываясь, ответил академик.

...На всякий случай профессор решил еще раз вглядеться в его лицо, отыскать признаки указанного в медицинской карточке старческого склероза, но почти тут же отказался от своего намерения.

– Мне снятся точно такие же сны...
– проговорил он, утирая платком с висков пот.

В то же мгновение тоскливый страх на лице академика исчез.

– И вы?..

– Да, и я...

– Те же...

– Все, что вы рассказывали... Молодой парень, остановка трамвая, темные переулки...

– Вы хотите сказать, что вам снится то же самое?..
– словно сам себе проговорил академик.

– Именно то же самое...

– Это невозможно, - с бессмысленным выражением на лице пробормотал академик.
– Нет... ведь это совершенно невозможно, профессор...
– Вдруг на него напал нервный смех.
– Это... вы так успокаиваете меня?!.

– Нисколько...

– Послушайте...
– лицо академика резко помрачнело, - вы, кажется, продолжаете обследовать меня?!. Профессор, прошу вас...

– Нет, все не так...
– ответил профессор, теряя терпение, чувствуя, как душит его узел галстука.
– ... Выслушайте меня...
– профессор глубоко вздохнул, - оставьте ваши подозрения, прошу вас. Сейчас не место... Я внимательно выслушал вас, пожалуйста, послушайте теперь меня вы...

... Профессору было трудно говорить, в горле пересохло, язык распух. Он налил из стоящего на столе графина воды и, не предлагая академику, крупными глотками выпил весь стакан. Зазвонил селектор, напоминающий пожарную сирену. Профессор снял трубку.

– Да?

– Коллега?!
– послышался на другом конце голос главврача.

– Да...

– Почему вы не принимаете больных?.. Это еще что за новости?
– голос главврача звучал так, словно он разговаривает лежа.

– У меня больной... Сложный случай...

– Насколько сложный?..

– Чрезвычайно сложный...
– раздраженно ответил профессор.

– Ну что же...
– и главврач повесил трубку.

Профессор тоже опустил трубку на рычаги и снова утер пот с лица.

– Мы с вами, кажется, и в самом деле коллеги... но в чем, вот это мы сейчас совместно и должны выяснить. Если этот сон, или, как вы его называете, ад показывают только нам двоим, в этом, действительно есть какая-то цель. Что пока нам об этом известно: мы оба - ученые, обоим нам за семьдесят. Вы связываете сны с научной работой, которую сейчас ведете... Говорите, что написали что-то о Нем... предположим, что это так. Но что же сделал я?..

Академик сидел растерянный и онемелый, как человек, получивший неожиданную пощечину...

– Послушайте, - продолжал профессор, опершись о стол, - я понимаю, ваши нервы и без того расстроены... поверьте, и у меня с нервами не в порядке. Но сейчас не время подчиняться капризу нервов. Вы сами говорите, что с трудом приходите в себя после этих снов. А мы с вами не в том возрасте, чтобы не обращать внимания на такие вещи. Конечно, смерть неизбежна, никто из нас не вечен. Не знаю, как вы, но я хочу выяснить все до конца. Поэтому не мучайте меня. Вы ждете от меня помощи, а я говорю вам: без вашей помощи я ничего сделать не смогу... По элементарной причине - все это уже за пределами психиатрии...