— Да, это вы делаете. Не могли бы вы рассказать немного больше об отеле, который мы строим в Сент-Китее?

— Что именно?

— Комнаты очень маленькие.

Лицо Феликса напряглось, он наклонился вперед, объясняя скупыми фразами, почему они решили вложить деньги в конференц-залы, площадки для гольфа, вместо того чтобы строить более просторные комнаты. Лора наблюдала за ним, и по его выразительным жестам и напряженной спине, наклоненной в сторону Оуэна, его беспокойным глазам неожиданно поняла, что по-настоящему она видит его впервые. «Он отчаянно хочет получить одобрение Оуэна», — подумала она, удивляясь таким человеческим чувствам того, кого всегда считала бесчувственным. На какое-то мгновение ей стало жаль его. Но потом, когда Оуэн сделал свои заключения по поводу красивых окрестностей, нетерпение блеснуло в глазах Оуэна, и его резкий голос зазвучал еще более сурово:

— Только потому, что вам нравятся спальни девятнадцатого века, вы думаете, что нашим клиентам они тоже будут нравиться. А им это не понравится. Им нужны бассейны, тренажеры, площадки для гольфа, мраморные холлы, французские повара. Мы дадим им все это, но обойдется это недешево. Правда, это и возвращает деньги. Какая еще причина существует, если только не погрязнуть в болоте сентиментальности. Вы стараетесь удержать эти отели — романтичные разве только потому, что они — кирпичные, хотя каждый дурак скажет вам, что их нужно смести и построить новые.

Оуэн покачал головой:

— Романтика — единственное волшебство, которое сохранилось, и у меня есть планы относительно этих отелей. — Его мрачный взгляд остановился на Лоре. — В один из дней мы посмотрим, что можно сделать с этими отелями. Я всегда хотел что-нибудь придумать, ты знаешь, но мы были слишком заняты, создавая нашу империю отелей, прошли годы, а с ними ушли моя сила и энергия. Но сейчас, когда со мной рядом кто-то юный и дает мне силы, мы посмотрим, что можно сделать. Феликс дождется, пока я умру, потом снесет их и построит фантастически высокие здания с плавательными бассейнами и крошечными комнатами.

— И прибылью, — коротко заметил Феликс.

— Эти четыре отеля никогда не приносили убытков. — Оуэн внимательно приглядывался к своему сыну. — Почему это так беспокоит тебя — четыре отеля, Феликс, из пятидесяти восьми отелей «Сэлинджер» здесь и в Европе?

— Четыре отеля в самых престижных городах: Нью-Йорке, Чикаго, Филадельфии, Вашингтоне. Городах, где формируется рынок и где у нас нет современных, модных отелей, которые могли бы соперничать с вашими конкурентами. Четыре города, где с именем Сэлинджера ассоциируется все второсортное и потертое.

Оуэн кивнул:

— Хороший довод. Наше имя всегда должно означать самое превосходное. И для этого нужно что-то сделать.

— Как? Вы же не позволяете нам трогать эти отели, Вы держите их замкнутыми в своей собственной корпорации, отдельно от всех остальных. Это не имеет смысла! Это не прибыльно!

— Но романтично! — Оуэн улыбнулся Лоре. — Может, я не так уж стар, чтобы смешивать романтику и бизнес. Это стоит того, чтобы попробовать, не так ли, Феликс?

Феликс пожал плечами.

— Предрассудки, — пробормотал он. — Если вы меня извините… у меня очень напряженный день. Должен прийти сотрудник службы безопасности, и мне хотелось бы увидеть его.

— Он уже здесь, — сообщила Лора. — Он спрашивал Асу, и я отослала его наверх.

— Какие-то проблемы?

— Пока не очень большие, но могут стать действительно проблемами. Двух гостей обворовали перед входом в отель. Мы наняли детектива, он наблюдал две недели, но второй случай произошел в пяти метрах от него. Я должен сделать что-то, чтобы предотвратить другие случаи.

— Да, Бог мой, люди будут считать, что у нас небезопасно. Это нужно остановить. Ты нанимаешь большое количество детективов?

— Я найму дюжину детективов, если потребуется. Сначала я хочу услышать предложения эксперта.

— А почему вы не посадите своего детектива? — спросила Лора.

Оуэн и Феликс внимательно посмотрели на нее.

— Я имею в виду, — сказала она, нервничая, — когда человек сидит, его глаза находятся на другом уровне. А если он сидит, то смотрит на карманы брюк и гораздо лучше все видит.

— Боже! — взревел Оуэн, вынуждая находящихся поблизости гостей неодобрительно обернуться. — Великолепно! Кто бы мог такое придумать? Ну, Феликс, поставь стул для своего человека!

— Это привлечет внимание, — сухо отозвался Феликс.

— А ты что думаешь? — спросил Оуэн Лору.

Похвала поддержала Лору, и, не обращая внимания на Феликса, она добавила:

— Посадите его в инвалидное кресло-каталку.

— С жестяной кружкой, — воскликнул Оуэн, — и с обезьянкой!

— Давайте соблюдать меру, — пробормотал Феликс, но был явно заинтересован. — Это может сработать.