— Да, уж в этом я не сомневаюсь, — прошипела Евгения.

Вера оглядела комнату, ища поддержки. Только сейчас, глядя на Евгению, она поняла, что такое женская злоба. Вера попыталась взяться за край полотнища, чтобы подать пример остальным женщинам, но в этот момент в дверь постучали. Вера поспешила открыть, руки ее дрожали.

Миссис Эшли хотела подойти к дверям размеренным шагом, чтобы ничто не выдавало ее беспокойства. Она распахнула дверь и сразу прикрыла ее за собой, чтобы с улицы нельзя было увидеть, что происходит в доме.

Вера подняла глаза и тут же резко отшатнулась. Сердце ее бешено забилось. Миссис Эшли поняла, что теперь навсегда лишится доверия своих друзей: перед ней стоял Флетчер Айронс, британский офицер, «красный мундир». В узком проеме двери он показался Вере огромным. Молодая женщина стояла прямо, высоко подняв голову, и ждала. Казалось, им не о чем было говорить.

— Миссис Эшли, — сказал лейтенант.

— Да, — с трудом произнесла Вера единственное слово.

— Могу я войти?

— У меня гости, лейтенант. Сегодня у нас занятия кружка, — холодно ответила она.

— В самом деле? Тогда, быть может, Вы пойдете со мной?

— Вы хотите арестовать меня? — голос Веры обретал утраченную уверенность.

— Нет.

— Так у меня неприятности?

— Возможно, — ответил он равнодушно, но его взгляд был уже далеко не таким холодным, как минуту назад, и в нем сквозило что-то очень похожее на боль.

Вера оглянулась назад, и сердце защемило с новой силой. Констанция и Рэйчел торопили остальных женщин поскорее упаковать свои вещи, так как их собрание не могло продолжаться далее.

— Лейтенант Айронс, не могли бы Вы сообщить мне о своем деле прямо здесь, на пороге?

— Думаю, что нет. Вряд ли Вы захотите, чтобы наш разговор услышал кто-то из Ваших друзей.

— Вы уверены в этом, лейтенант?

— Да, — ответил Флетчер.

Рэйчел безмолвно появилась у дверей.

— Я отдала ребенка Элизабет, — сказала она, — а здесь все в порядке?

Вопрос был обращен и к миссис Эшли и к офицеру. Вера молча кивнула и посмотрела прямо в глаза Рэйчел, ища у нее поддержки. Она дотронулась до края полотнища, которое держала в руках Рэйчел и сказала многозначительно:

— Не забрасывайте это дело… Рэйчел не надо было повторять это дважды. Она поняла, о чем идет речь.

— Нет, не заброшу это дело, и все будет хорошо.

— Прошу Вас, Рэйчел, будьте хозяйкой в мое отсутствие. Я надеюсь, Вам понравится печенье, которое испекла Элизабет. Она очень старалась. Надеюсь, Вы хорошо проведете время, а мне надо ненадолго отлучиться.

— Вы уверены, Вера, что Вам не требуется помощь? У Вас все в порядке? — еще раз спросила Рэйчел, переводя взгляд с лейтенанта на миссис Эшли.

— Мне ничего не угрожает, — ответила Вера с непонятной горечью в голосе.

Она отвернулась от лейтенанта Айронса, стараясь не смотреть ему в лицо. Вера боялась, что Рэйчел догадается о чувствах, которые трудно было скрыть.

— Лейтенант, я готова идти с Вами. «Лейтенант, — подумала Рэйчел. — Тот самый, о котором говорили недавно». И, закрывая дверь, услышала, как о том же самом, не скрывая злорадства, говорит Евгения.

— Вы чем-то встревожены, миссис Эшли? Вера сидела в напряженной позе, плотно сжав колени и неестественно выпрямившись. Она сцепила ладони, переплетенные пальцы побелели от напряжения. Взгляд молодой женщины упирался в ковер, висевший на противоположной стене. Казалось, что она с огромным интересом изучает его узор. Вера безуспешно пыталась казаться спокойной и на вопрос Флетчера ответила вымученной улыбкой.

— Чья эта квартира, лейтенант Айронс? Флетчер обвел внимательным взглядом комнату, обставленную случайной мебелью, пытаясь подобрать убедительный ответ. Наконец он был найден.

— Ну, если это представляет для Вас интерес, я скажу. Это комната одного из моих знакомых, — произнес Айронс и с ужасом подумал, что впервые солгал Вере. Первая ложь, первое зло…

— И часто он предоставляет ее в Ваше распоряжение? — с сарказмом спросила Вера.

— Мне не нравится Ваш тон.

— Я хочу сказать, что Вы можете часто бывать здесь, сударь?

Когда Флетчер обдумывал предстоящую встречу, он твердо решил не терять присутствия духа и ограничиться несколькими вопросами и серьезным предостережением. Однако первые же слова миссис Эшли свели на нет все его благие намерения. Ее острый язычок мгновенно лишил его остатков самообладания.