— Я бы не очень хотел ускорять события, Айронс, — сказал он.

Разжав руки, он устремился в угол комнаты, где заметил паука, занятого плетением своей искусной паутины. Эзра с большим вниманием рассматривал узоры на паутине, которые даже через мощные линзы очков были плохо ему видны, а затем ногтем указательного пальца уничтожил это творение насекомого. Удовлетворенный вполне, он подошел к Флетчеру и выглянул в окно. Во дворе гостиницы он мог увидеть только фигуры в красных мундирах, прогуливающиеся по ярко-зеленой траве.

— Вы видели ее, лейтенант? — неожиданно спросил Эзра.

Флетчер тоже выглянул в окно, но, не заметив там никого, кроме солдат и негритянки-прачки, с удивлением посмотрел на адвоката.

— Кого Вы имеете в виду, сударь?

— Я Вас отрываю от чего-нибудь, лейтенант?

— Нет.

Айронс уклонился от прямого ответа, но сделал это так артистично, что Бриггс ничего не заметил.

— Вы говорите о миссис Эшли? — спросил Флетчер.

— Да, — ответил Бриггс, — скажите, Вы видели ее в последнее время?

Выражение лица Флетчера резко изменилось, а сердце застучало сильнее. Тем не менее он ответил достаточно безразличным голосом:

— Прошу прощения, сударь, но вряд ли это было возможно. Мы оба знаем ее отношение к тем, кто носит мундиры красного цвета. Я не видел миссис Эшли с тех самых пор, как провожал ее от Вас домой.

Эзра приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но не решился. Он достал из внутреннего кармана сюртука флакон с ромом.

— Вы не против, сударь?

— Нет, что Вы!

— А чашка у Вас есть?

— Нет, чашки, к сожалению, нет, — ответил Флетчер.

Он с удивлением наблюдал, как адвокат поднес флакон к губам и сделал большой глоток рома. Запах спиртного, разнесшийся по комнате, был чрезвычайно неприятен Флетчеру, и он вежливо отказался от предложенной ему порции.

Адвокат поставил флакон на подоконник, достал батистовый носовой платок и приступил к своему любимому ритуалу — протиранию очков. Несколько раз он пытался обратиться к Айронсу и наконец решился.

— Скажите, сударь, я когда-нибудь говорил Вам, что собираюсь жениться на Вере Эшли?

— Нет, я этого не знал, Эзра, — ответил Флетчер, как только смог прийти в себя после этого неожиданного сообщения.

— Да, по Вашему тону я вижу, что это так, — с этими словами Эзра отошел от окна и присел на стул. Он начал нервно барабанить пальцами по коленям, затянутым в бархатные бриджи. — И Вы, конечно, слишком деликатны, чтобы спросить у меня, что она ответила. Так вот, молодой человек, она мне отказала. Очень вежливо, конечно. Вы еще за ужином могли заметить, что она всегда очень предупредительна со мной. Я для нее просто «любимый дядюшка».

Флетчер присел на кровать и зажал ладони между коленями. Он пытался казаться спокойным.

— Почему Вы мне все это рассказываете, Эзра?

— Почему? Да потому, что Вы любите ее, лейтенант. Я знаю эту женщину многие годы, а Вам понадобились недели, нет — часы, чтобы привязать ее к себе. Молчите, сударь, молчите! Ваше чувство невозможно скрыть. Оно явно отражается на Вашем лице, как только при Вас упоминают ее имя. Так было у меня на ужине, так было и сейчас. И мне жаль Вас, лейтенант. Вы молоды, красивы, у Вас масса достоинств, и, возможно, Вы именно тот человек, с которым Вера могла бы найти свое счастье. Но вы носите этот красный мундир и выполняете свой долг королевского офицера. Вам никогда не преодолеть это препятствие. Все Ваши усилия будут тщетны!

Флетчер закрыл лицо руками и стиснул зубы. Он хотел удержать охвативший его порыв ненависти, но ничего не мог с собой поделать.

— И это все, что Вы хотели мне сказать, Эзра? — произнес Флетчер напряженным голосом. — Вам не стоило так утруждать себя.

— О, Господи! — воскликнул Эзра умоляющим тоном. — Я рассердил Вас, но я не хотел этого. А быть может, и хотел, — не удержался от признания Бриггс. — Да, я хотел этого! Уже тогда, когда видел вас, уходящих вдвоем из моего дома. Вы моложе, Вы сильнее меня, Вы тот человек, который сможет удержать Веру.

— У меня нет ни малейшего желания «удерживать» ее, — холодно сообщил Айронс. — Что касается нашей прогулки, то, если помните, именно Вы предложили мне проводить миссис Эшли, Вы даже настаивали. И зачем, хотел бы я знать, — продолжил офицер, — Вы устроили нашу встречу? Вы собирались жениться на миссис Эшли, и не было никакого смысла знакомить меня с ней. Вы сыграли со мной жестокую шутку, сударь.

Эзра тяжело вздохнул и покачал головой.

— Прошу Вас, сударь, не думайте обо мне так плохо. Я восхищаюсь Вами, Флетчер, хотя и обидел Вас так жестоко. Да, я хотел воспользоваться Вами, чтобы перетянуть весы на свою сторону. Я был уверен, что она отвернется от Вас, как бы вы ни были молоды и привлекательны — ведь на Вас красный мундир. Вы правы, это была жестокая шутка и нечестная игра. И она не оправдала себя. Я не мог надеяться на согласие Веры — мы слишком давно и хорошо знакомы. Конечно, она любит меня. Но это совсем не то чувство, которого я ждал. Она сказала, что предпочитает остаться одна. Она была со мной так деликатна и добра, несмотря ни на что, а может быть, именно благодаря тому, что случилось, — закончил Эзра с тяжелым вздохом.