– От края подальше. Упадете!..
– Прокудин с горечью подумал: "Сиди теперь".

Стрельникова растерялась, а девочки испуганно сбились в кучу.

– Чего вы?
– прикрикнул на девочек Вася.
– Человека спасать надо, а они...

– Тащить надо, - заметил Коля.

Коля стал собирать у ребят ремни, связывать их друг с другом узлами этому его научил отец.

– Ремни оборвутся, - запротестовала Евдокия Петровна.

– Выдержат, - уверил ее Вася.
– В колхозе из ямы так бычка тащили.

Он сбросил один конец связанных ремней в колодец, крикнул:

– Дедушка, топор дай!..

Из колодца вытянули топор. Привычно, по-взрослому Коля и Вася свалили высокую суковатую елку. И эту своеобразную лестницу спустили в колодец. Рядом поставили жердь. И на всякий случай снова опустили ремни.

– Ты подпояшься, дедушка, - командовал Вася.
– Мы держать тебя будем.

По сучкам Прокудин медленно поднимался вверх. Клочок свежего неба расширялся. Старик уже отчетливо различал вершину сосны, склонившуюся над оврагом. Боясь, что последний, тонкий сучок обломится, он, поравнявшись с кромкой земли, упал на нее грудью и, тычась головой в сугроб, пополз от колодца. С минуту пролежал неподвижно, хватая ртом морозный воздух.

Евдокия Петровна нагнулась над ним, спросила:

– Вам плохо, Трофим Назарович?

– Наморился больно. Вроде и невысоко, а лезть было трудно.

Старик с трудом поднялся, обведя ребят благодарным взглядом.

– Спасибо, выручили.

День погас незаметно. Сквозь переплеты заиндевевших голых ветвей осколком стекла блеснула первая вечерняя звезда. Разбуженные порывами ветра деревья закачались, зашумели, наполняя лес глухим, таинственным ропотом.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

1

Утром, как только отец ушел на работу, Наташа накинула на себя короткий халатик и принялась за уборку комнат. Протирая сырой тряпкой стены, она почему-то думала о Маковееве: "А что, если не придет? Может, он сказал-то просто так, чтобы потом посмеяться надо мной!"

Наташа присела на стул передохнуть. "Не придет - и не надо. Плакать, что ли?.."

Отдохнула, на минутку задержалась у зеркала.

"Зря волнуюсь. Придет..."

Наташа, напевая себе под нос, усердно терла и без того чистые стены и потолок.

Под тяжестью шагов в коридоре проскрипели промерзшие половицы. Распахнулась дверь, и на пороге появился Костя.

– Ой, напугал!
– Наташа выронила тряпку.
– Стучаться надо!..

Костя неловко топтался у порога. Наташа запахнула халатик, поправила волосы.

– Ладно уж, проходи.

– Я на минутку. Увидел, что Сергей Иванович в конторе, и скорее к тебе. Когда в бригаду придешь? Девчонки-то ждут.

Короткий халатик туго обтягивал упругий стан, литые груди. Толстые светлые косы, распушенные на концах, спускались ниже пояса. Костя не отрывал от нее восхищенного взгляда.

– Когда придешь-то?
– спросил он.

– Подумаю. Может, и не приду. Еще заморозишь где-нибудь на делянке, глаза ее стали насмешливыми.

– А ты приходи. Не пожалеешь...

Он толкнул плечом дверь и поспешно вышел.

Наташа, разглядывая свое отражение в зеркале, любовалась собою.

"Все-таки... придет, придет. Как же он не придет, если сказал..."

2

Мороз румянил щеки, хватал за нос и подбородок. В воздухе, кружась, искрились иглистые снежинки, звездочками ложились на воротник. Наташе казалось, что это мерзнет сам воздух, роняя колючие, сверкающие кристаллики. Она протягивала руку, звездочки осторожно садились на волоски варежки и пышно лепились друг к другу в затейливые кружева.

Наташа миновала просеку и свернула к заветным кустам. На макушке соседней березы красными яблоками повисла стайка чечеток. Трепеща крылышками, они склевывали промерзшие почки. Наташа ждала, сама не зная, чего ждала...

На дороге зашумела машина, и морозный воздух пронзили три отрывистых сигнала. Наташа стояла за кустами. Сложила дощечкой ладони и трижды дунула в них. По лесу прокатилось "ку-ку, ку-ку". Чечетки от такой неожиданности вспорхнули и тут же скрылись за оголенным частоколом дубняка.

Машина, свернув за перекресток, затихла.

– Не услышал, уехал!
– с досадой сказала Наташа. Почувствовала, как крепок мороз, как больно жжет он щеки.
– Ну и пусть.
– Вышла из-за кустов и медленно пошла к дороге.

– О фея весны, вы принесли мне тепло и радость жизни.

Это был Маковеев. В белых бурках и в короткой меховой куртке на молнии. Серые глаза приветливо улыбались.

Щекам почему-то стало жарко...

– Я, признаться, не надеялся тебя встретить, - с улыбкой проговорил он, - а ты пришла. Ты просто молодец!..