Валерка пару раз с подвыванием всхлипнул и вроде бы успокоился.

— Подумаешь, ущипнул разок! Ребенок укоризненно вздохнул.

— Обидно, да? — понял Вадим. — Ну, что же я поделаю, браток? Приказ есть приказ. Его надо выполнять. Все, ты больше не будешь орать, да?

Валерка вывернулся, оказался пузом на коленях киллера и схватил пульт телевизора.

— Помирились? — спросил Вадим. Он поднял ребенка и посмотрел ему в глаза.

Чудесный малыш хохотнул и заехал киллеру пультом в нос.

— Кажется, там что-то случилось! — сказал Лео Маше, оторвавшись от экрана телевизора.

— Со звуком что-то? — спросила Маша.

— Вроде ребенок закричал.

— Да нет, не может быть. Просто что-то со звуком.

Маша и обычно-то провоцировала мужчин на необдуманные поступки, а сегодня была совершенно невыносима. Когда Лео вернулся домой, Маша спала, и ее дыхание было скорее алкогольным, чем аквафрешным. Американец ходил вокруг дивана, не решаясь растолкать подругу. Она проснулась только к вечеру, непонятно взбудораженная, растрепанная, ее зеленые глаза излучали дьявольский свет, а тело — цветочный запах, от которого Лео бесился, как кот. Лео вдыхал чудесный аромат, соединенный с коньячными парами, и у него кружилась голова. Ему уже было совершенно безразлично, произошел или нет какой-то инцидент в телестудии во время трансляции передачи «Час мэра», он хотел только одного — обычных действий Маши.

Но Маша не торопилась приступить к ежевечерним упражнениям, она поставила на журнальный столик свой ноутбук и явно вознамерилась подредактировать написанную статью. Этого Лео не мог допустить. Он пристроился на полу, рядом с журнальным столиком, и начал гладить Машину ногу горячими руками.

— Машинка, хватит работать, — намекнул он. Лео плодотворно работал с уменьшительно-ласкательными суффиксами русского языка. Нежность к Маше требовала особенных созвучий. — Машучка, я делать тебе приятно под столом.

И Лео начал колотить ребром ладони по Машиным ступням.

— Ой, щекотно! — засмеялась Маша. Но не оторвалась от компьютера. Доза алкоголя, влитая в Машин желудок днем, к вечеру спровоцировала у девушки какую-то ненормальную деловую активность.

Лео не прекратил домогательств. Он с чудовищным усилием влез по пояс под низкий столик, в пространство, где едва помещались Машины колени.

— Ой, Лео, мне так неудобно! — воскликнула Маша. — Давай вылазь!

— Я не могу, — признался Лео из-под стола. — Я застрял.

Неуклюжий американец попытался встать вместе со столом, но вместо того, чтобы разогнуть спину и выпрямиться, он — дурила! — оперся на руки и поднял поясницу, отчего ноутбук свалился Маше на живот и туда же через секунду съехал и журнальный столик. В довершение всего Лео потерял равновесие и громыхнулся не куда-нибудь вправо или влево, а прямо вдогонку за столиком.

— Да что же это такое?! — заорала Маша. — Опять!!! Сколько можно?!! Кретин!!!

Удивленным гамбургером они застыли на диване. Вскоре придавленная журналистка дала волю языку. Она и в более спокойные минуты не очень-то сдерживала эмоции, а сейчас… Лео не смог бы дать точный перевод всех тех слов, которые он услышал, но основной их смысл он уловил отлично.

Заработанные три тысячи долларов открывали двери в самый дорогой ресторан Шлимовска, но Сергей и Шушу сидели поздно вечером на кухне и ковыряли вилками в своих тарелках. На тарелках лежала самая обыкновенная яичница. Даже без кетчупа или зеленого горошка. Сергей и Шушу вполне могли бы есть сейчас черепаховый суп или мясо аллигатора, что подавалось в некоторых шли-мовских заведениях, но еда не являлась особой страстью шустрой парочки.

— У Суворина наверняка сердечный приступ, — сказал Сергей, возвращаясь к начатой теме.

Но Шушу очень мало волновало здоровье мэра. То есть абсолютно не волновало.

— Знаешь, я кое-что придумала! — сказала она с горящими глазами. Такая идея! Давай положим деньги в банк под проценты? На валютный счет?

— Конечно! — возмутился Сергей. — Еще чего не хватало! Банк прогорит, наши три тысячи испарятся.

— Ну, мы положим не в какой-нибудь, а в надежный. В «Инкомбанк», например. Или в «Менатеп». Его отделение — прямо через дорогу. За процентами ходить близко!

— Лучше купим шубу и будут тебе моральные проценты — что ты такая вся из себя шикарная.

— Сережка, просто почему-то захотелось заняться накопительством.

— Тоже мне старушка процентщица!

— А то мы все тратим, тратим, а о будущем не думаем.

— А на будущее мы всегда заработаем. В непосредственном преддверии этого будущего.

— Не знаю… Я хотела… Банк — это все-таки стабильность, надежность. А мы живем одним днем. — Шушу как-то погрустнела.

— В принципе о чем мы спорим? Ну давай положим на валютный счет в «Менатепе». Если тебе так хочется. Вот еще проблемы!