— То есть, самое оптимальное время — это с семи до восьми?

— Да, где-то так.

— Тогда, что ты приуныл, Крестик? Выше нос.

— А я не приуныл, — натужно улыбнулся Крестик.

— А деньги почему не дал?

— Я ему сказку сочинил.

— Какую?

— Сказал, что если все узнаю, то ты со мной переспишь.

— Да ты, Крестик, Дон Жуан какой-то.

— Я?

— Ты, ты, — Светлана обняла подростка за плечи, и они двинулись по вечернему городу.

Как не странно, но со стороны это совсем не выглядело смешно.

— Света, это ты? — раздался из кухни взволнованный голос хозяйки.

— Я, Маргарита Павловна.

— Ужинать будешь?

— Нет, уже поздно.

— Чайку хоть попей.

— Спасибо, не хочу.

— С моим вареньем, — настаивала женщина.

— Хорошо, я только переоденусь.

Через несколько минут Светлана, одетая в шорты и футболку, плюхнулась на деревянную табуретку.

— Устала дочка?

— Устала, Маргарита Павловна.

— Где же ты была?

— Подругу искала.

— Ну и как?

— По-прежнему.

— Наверное, набегалась?

— Набегалась.

— Ну, пей, дочка, пей, — старушка наливала в высокий фарфоровый бокал дымящийся напиток, не сводя глаз с квартирантки.

— Маргарита Павловна.

— Что милая?

— А вы когда-нибудь теряли близких?

Руки старухи дрогнули, и рыжее пятно расплылось по скатерти.

— Ой, что это я совсем старая стала.

Светлана, схватила ее за запястье и, глядя в глаза, спросила:

— Вы знаете, что значит потерять очень близкого человека?

— Да что ты, деточка, — высвободила женщина свою руку.

— Я очень плохо себя чувствую, извините.

— Ты никак убиралась сегодня? — сменила тему разговора Маргарита Павловна.

— Да.

— Я же тебя просила этого не делать.

— Извините, не удержалась.

— А неужели грязь заметила?

— Нет, что вы. У вас очень чисто. Только как-то… Как-то не живо… Как будто не живут здесь.

— Я старая становлюсь, — объяснила хозяйка.

— Маргарита Павловна, а покажите, какая вы были в молодости.

Лицо женщины стало каменным.

— Наверное, так некрасиво говорить.

— Конечно, извините. Я и сама помню: девочка, девушка, молодая женщина, молодая женщина, молодая женщина, старушка померла.

— Света, я не знала, что ты…

— Что?

— Такая, — женщина сделала неопределенный жест.

— Легкомысленная?

— Ну почему сразу легкомысленная?

Над столом повисла пауза.

— Мент родился, — в потолок произнесла Светлана.

— Что?

— Примета такая, если за столом, где идет оживленная беседа, все вдруг замолкают, значит, родился ребенок, который вырастет и станет милиционером.

— Дурацкая примета.

— Дурацкая.

— Извини, Света, я зря затеяла этот никчемный разговор.

— Это я его начала, — сказала Светлана, — я пойду спать.

— Иди, дочка.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Светлана прошла в комнату и, не снимая одежды, легла на кровать. Она долго рассматривала отсветы на потолке. Время тянулось как сырая резина. Иногда Светлана проваливалась в тревожный сон, маленькими заставками рекламы налетавший на ее сознание. Ей казалось, что она не спит. А, может быть, она спала и видела во сне, как лежит на кровати в большой московской квартире. Но, когда лязг запиравшейся двери долетел до ее сознания, она поняла, что спала и уже успела отдохнуть и прийти в себя.

Светлана разделась и снова забралась под простыню, чтобы не вылезать оттуда до обеда. Когда рука девушки нашарила часики, на них уже был полдень. Приняв контрастный душ и внимательно изучив остатки своих вещей, Светлана сложила часть их в пластиковый пакет, остальные она запихала в сумку и ногой затолкала ее под кровать. Светлана открыла шкаф Маргариты Павловны, сняла с вешалки дачную ветровку и надела ее поверх джинсовой куртки, не смотря на то, что на улице во всю светило солнце. Светлана уже собиралась выйти в коридор, как вдруг ей в голову пришла какая-то идея. Она, не снимая кроссовок, прошла в комнату, достала пожелтевшую тетрадь и, написав там несколько строк, убрала обратно. Светлана тщательно закрыла дверь на оба замка, спустилась во двор и быстрым шагом пошла к ближайшему телефону-автомату, считая про себя секунды.

— Сто сорок, — сказала она сама себе и, сняв трубку, набрала: ноль — два.

— Милиция, — ответил мужской голос.

— Я знаю… — заикаясь и тяжело дыша, говорила Светлана, — я знаю, куда понесли взрывчатку.

— Успокойтесь, девушка, как вас зовут?

— Записывайте адрес, два мужика бородатых затащили эти чертовы мешки.

— Куда, куда?

Светлана назвала адрес Маргариты Павловны, повесила трубку и пошла к дому. Она вошла в соседний подъезд. Уже на третьем этаже ее обогнали два милиционера, прыгавшие через две ступеньки и звонившие во все квартиры подряд.