– Волк позорный, - прохрипел Кригер вслух.
– Волчара. Думаешь, со мной можно так шутить. Посмотрим... Жизнь большая.

День Кригера прошел нервно. Делая положенные четырехчасовые записи в журнале дежурств, разогревая себе макароны и даже отлучаясь противу инструкции в лес за хворостом, Кригер то и дело поглядывал на часы. В двадцать ноль-ноль он снова сидел перед рацией с наушниками на голове и микрофоном в руках, упорно повторяя свой позывной, но на сей раз вместо хрипловатого баска в наушниках стаей ведьм хохотали помехи. Ёрзая и корчась, как от боли, Кригер все продолжал свой монотонный вызов, пока помеха, наконец, не пропала и в эфире не остался только один скрипучий голос ведьмы не ведьмы, а древнего ведьмака:

– Ну, чего разорался? Одиннадцатый - Центральному. Вас слышу. Приём.

Кригер перевел дух:

– Позвольте, уважаемый...

– Иван Трофимычем кличут. Можно просто Трофимыч.

– Да, Иван Трофимович. Где же сменщик-то твой, который с утра на связи был?

– А тебе что за дело? Ушёл он. Его Федя зовут. Фёдор Ильич для тебя ты-то, поди, молодой? В девятнадцать, как положено, сменился, и ушёл.

– А-а...
– Кригер помолчал, как бы собираясь с мыслями.

– А-а, - передразнил его Иван Трофимович.
– Два! Ты докладывать будешь али как?

На следующий день пришло судно-снабженец, не имевшее названия, а только бортовой номер - Б-212". Как и предупреждал Фёдор Ильич, погода опять испортилась, и волна даже в бухте поднялась такая, что капитан снабженца не рискнул подойти к пирсу, боясь его повредить. Снабженец бросил якорь кабельтовых в двух от берега и закачался на тяжелой серой волне. Собственный кран судна спустил на воду надувную шлюпку типа Зодиак, выставил ей на палубу несколько бочек и какие-то ящики - взвыл подвесной мотор, и, моргнуть не успеть, Зодиак уткнулся заостренным носом в гальку пляжа.

Командовал на шлюпке парень одних лет с Кригером, но потрепанный лицом, белобрысый и худощавый.

– Старпом. Саша, - представился он сторожу.

В старпоме чувствовался бывалый моряк - и в то же время глаза его, белесые словно от вечной морской соли, смотрели без уверенности. Он всё время засматривал в лицо собеседнику, точно пытаясь угадать, как себя с ним вести. От него пахло спиртным.

Сторож пожал старпому руку, причем тот сморщился, и, называя себя, улыбнулся - вернее, растянул губы. Когда бочки и ящики общими усилиями были перевалены на берег, он достал из кармана ведомость и прочитал:

– Так. Топливо дизельное марки ДТ. Две тысячи шестьсот литров. Если в бочках действительно соляр, то я здесь вижу только шестьсот.

– Шестьсот, шестьсот, - торопливо подтвердил старпом, переводя дух. Капитан принял решение: одну партию груза снять Зодиаком и уходить. Прогноз плохой. И так много времени теряем.

– Значит, прогноз.

– Штормовое, - уточнил старпом.

– Ну, хоть и штормовое. А ко мне завтра старатели приедут - что я им скажу?

– Так и скажи, так и скажи, - частил старпом.
– Погода. Форс-мажор, можно сказать. Ты вот прикинь: по пирсу и по дорожке эту бочку за милую бы душу прокатили, а теперь сколько проуродуемся, пока ее в лоб по берегу?

Кригер внимательно посмотрел на старпома и сказал вроде как ни к селу, ни к городу:

– А ты, Саша, не всю жизнь на Двести двенадцатом ходил...

Саша почему-то смутился:

– Не всю... Я и на контейнеровозах старпомом, а до этого вторым на пассажире...

– Вниз потихонечку катишься, - отметил сторож, и в голосе его прозвучало удовлетворение. Точно он доволен был тем, что старпом катится вниз.

Саша побито молчал.

– Ну, то дело не мое. Мое дело - принять груз согласно накладной. А с вас - письменное подтверждение за подписью капитана о том, что решение производить выгрузку частично было принято лично им. И судовая печать.

– Будет, будет подтверждение, - закивал Саша и, нагнувшись, поднял за ручки тяжелый аккумулятор. Моряки покатили по пляжу двухсотлитровые бочки. Кригер пошел следом налегке.

На объекте он отпер склад, указал взмокшим матросам, куда ставить бочки и ящики: сюда и сюда.

– Ни хрена, сам поставишь, - злобно бросил один из матросов - темнолицый долговязый усач.

Кригер молча подошел к нему вплотную, сделал рукою движение вниз - матрос отшатнулся, как от удара. Обессмыслившимися глазами уставился на руку Кригера, в которой неизвестно откуда появилась монтировка.

– Ссышь, когда страшно?
– ухмыльнулся Кригер.
– А ты не бойся. Это не оружие, а игрушка.

Он поднял руку - монтировка скользнула обратно в рукав - и обратился к старпому:

– Саша, смотри сюда. Груз вы должны раскантовать и выставить согласно моим... согласно моих указаний. Пока всё не будет стоять по местам, я вам никаких накладных не подпишу.

Саша оглянулся на матроса - тот не шевельнулся. На лице его была написана оскорбленная невинность. Старпом скрипнул зубами и стал расставлять бочки один.