Во исполнение долга у Виктора опять было недельное дежурство в отделе. И опять на вызов они поехали с Сашей. Вызов был обыкновенный: "приезжайте немедленно. Тут женщина с топором по подъезду бегает, грозится убить кого-то".

– Слышал про Колхозника?
– спросил по дороге Саша.

– Как же... Он ведь у меня на участке живет.

Саша этим вопросом имел в виду то, что в эти дни у воров города произошли крутые реформы. Авторитета своего они застрелили прямо в ресторане. Колхозника избили до полусмерти, отняли деньги, джип, прочее имущество. Причиной таких перемен было недовольство братвы на зоне. Верхушка тратила на себя весь общак, а братва голодала.

– Два раза мы на него дело собирали, до суда доводили, - сказал Виктор.
– А на суде свидетели отказывались от своих показаний. Нашего человека нетрудно ведь запугать.

– Помнишь, как он вышивал на своем джипе, когда мы бомжа сторожили?

– Н-да... Нашелся и на Колхозника суд. Есть все-таки какая-то высшая справедливость.

Через два дня вечером, лежа дома на диване, Саша вдруг поймал себя на том, что смотрит в телевизор и ничего не понимает. По телевизору шел фильм, но, оказывается, он давно отвлекся от него и думает про что-то постороннее.

– Он что, на свободе уже?
– спросил Саша у жены про героя фильма.

– Заснул?
– оглянулась на него жена.

"Но про что же я думал?" Что-то тревожило его. Как будто он забыл нечто очень важное и не может вспомнить. "Как бы не случилось чего-нибудь", - подумал он, хотел что-то спросить у жены, та отмахнулась:

– Не мешай.

Одиноко и пугливо сделалось на душе. "Как на кладбище ночью". И Саша вспомнил вдруг то, что беспокоило: призрачные силуэты людей в снежных вихрях, мертвец с глазами, глядящими по-змеиному. "Сегодня же девятый день!" Саша пошел на кухню и достал из холодильника бутылку водки. Но пить одному не хотелось. Вообще не хотелось быть одному. Казалось, что он и оставлен в одиночестве для того, чтобы с ним что-то случилось. "Но, может быть, с Виктором уже случилось?"

Саша с Виктором был знаком только по службе, он даже не знал его телефона. Зато знал, где живет, дом и квартиру. Он как-то подвез его, и Виктор приглашал зайти к нему домой. "Это недалеко. Может, взять бутылку да и пойти? Посидим, поговорим... Если, конечно, ничего не случилось".

Зазвонил телефон. Незнакомый голос спросил:

– Что делаешь?

– Ничего... Телевизор смотрю. А это... Это ты, Витя?

– Ну конечно. Мы тут с Игорем Ухтиным сидим чай пьем. О тебе вспомнили. Не хочешь присоединиться?

"О тебе вспомнили" - какие простейшие слова, но как, однако, могут согреть человека, когда его душе одиноко и неуютно на белом свете.

– Конечно!
– сказал Саша.
– Иду.

– Только ты вот что...
– попросил Виктор.
– Бутылку, ничего такого не бери с собой. Игорь совсем не пьет. Я с ним тоже. Что нам, без бутылки поговорить не о чем?

– Конечно!

– Кстати, ты знаешь, я сегодня рапорт об увольнении подал.

– Да ну? Вот это да! И чего теперь делать будешь?

– Займусь своим делом - пацанов тренировать. В доходах, конечно, минус, жена не понимает... Зато Игорь понимает. Давай приходи. Ждем.

"Не зря у меня предчувствие было, - думал по дороге Саша.
– Рапорт подал..."

Саша служил в милиции давно уже и не представлял себя в другой жизни. Он уволиться мог только по чрезвычайной причине. Как можно было жить, уволившись из милиции?! Вот сегодня с утра он сходил на базар... Без денег, но в форме... Принес кое-что домой. Нехорошо, конечно, но что же делать! На зарплату не проживешь. Все в милиции ходят на базар. Кроме Виктора разве что, но он сегодня уволился.

На улице был ветер со снегом. Снег был мелкий, сухой и сыпался как песок. "В какой стране живем!
– удивился Саша, словно в первый раз заметил снежные барханы у стоящих возле подъезда машин.
– Пустыня же настоящая!" Саша никогда не представлял себя в какой-либо другой стране, а сейчас что-то такое представилось. Не то, что он уезжает куда-то, а то, что другая страна существует на самом деле, не только в телевизоре. Такая, где вечная зелень, теплое море и люди ходят в легкой одежде. "А тут разденься, и через полчаса кранты". Ему вспомнился недавний случай: два бомжа раздели приличного гражданина. Сняли даже носки с трусами. Он едва не замерз, бегая по подъездам и стучась в квартиры. Саша вспомнил этот случай и опять подумал про того бомжа-покойника, высматривавшего кого-то среди живых. "И метелило так же".

Пусто было на улице, хотя час был еще не поздний. От тусклого света фонарей ощущение пустоты только усиливалось. Так светят фонари в пустом ангаре или туннеле, откуда хочется поскорее выбраться на настоящий свет. Саша шел, и ему все время хотелось оглянуться. Уж слишком безлюдной была улица, и казалось, не спереди, так сзади кто-то должен быть. Саша оглядывался, но и сзади никого не видел. Он был один. Он опять почувствовалприступ пугающего одиночества, свою оставленность и ничтожество перед чем-то громадным, непонятным. "Родили - не спросили, о смерти тоже не спросят... Надо же! Хоть бы собака какая... Может, вернуться?
– Саша остановился под фонарем.
– Лучше бы я на охоту сегодня поехал. Ни о чем бы не думал... Хотя какая ж охота! Снег с утра".