Рыжий с огромным телевизором в руках был страшен. Вены на его шее вздулись. Лицо налилось кровью, как у Синьора Помидора в его рекламном ролике польского кетчупа. Сейчас он поставит его прямо на меня, почему-то подумал Фигуров. Однако он прошел мимо и опустил ящик на тумбу, которая стояла рядом с топчаном, на котором лежал пленник, прямо у него в ногах.

"За что вы меня? Что я вам сделал?" -- снова заголосил Фигуров, со стыдом замечая, как дрожит у него голосок, поднимаясь до пидористического фальцета. "За что?.." Он вздрогнул от резкого звука. Это рыжий оторвал конец ленты скотча и перетянул ему рот. Лента впилась ему в кожу. Фигуров чуть не взвыл от боли. Дышать стало тяжело, потому что нос был заложен соплями.

"Говорить слишком много стал... Забыл, что молчание -- золото?" сверкнув золотой фиксой, сказал рыжий. Он наклонился, щелкнул тумблером. Загудел прибор. Электрошок, подумал Фигуров. Это был всего-навсего стабилизатор напряжения. На экране лампового телевизора через минуту появилось расплывчатое изображение. Внутри у Фигурова что-то дрогнуло.

По свинцово-серому небу со свистом скользили суперсамолеты "Фантомы". Ему показалось, что изображение ему знакомо. Послышался чудовищный гул. Это полетели бомбы. "Что делать, если вы уже рады смерти?" -- услышал он знакомый голос. Еще до того, как прозвучал ответ, он понял, почему он здесь и что его ждет. Когда знакомый голос с фальшивым оптимизмом произнес "Примите "форрорлюкс" и вы спасены!", Фигуров ощутил дикий, ничем не сдерживаемый страх.

4.

"Итак, начнем-с!" -- с театральным пафосом воскликнул рыжий, добавляя громкость на пыльной панели управления адского телевизора. Теперь уже голос его приобрел гипнотическую силу. Да и весь его облик словно изменился. Он будто преобразился. О боже, как он преобразился! Вместо веснушчатого плебея с рыжими космами перед ним теперь стоял словно дьявол во плоти.

Партогену Фигурову показалось, что в глазах мучителя засверкали искорки. Эти бесовские искорки предвещали чертовски жаркий костер. Он вмиг почувствовал себя еретиком, обложенным вязанками хвороста. Сейчас бросят факел, и он будет корчиться в агонии, объятый пламенем. Пройдет несколько минут и вместо него останется лишь почерневшая мумия. "Не может быть! Этого просто не может быть!" -- успокаивал он себя.

"Добро пожаловать в потребительский рай!
– - между тем продолжал похититель.
– Весь мир у ваших ног, господин! Материальный мир! Все блага этого мира -- здесь, в этом хрустальном зале, заставленном зеркалами, заваленном золотом! Все - вы слышите?
– - все прольется на вас из рога изобилия! И прямо сейчас! Все краски природы, все прелести жизни! Все смешается в буйной свистопляске безудержных желаний! Готовы ли вы получать удовольствия, о, мой повелитель?" В глазах рыжего теперь уже полыхал огонь.

Фигуров зажмурил глаза. Он чувствовал жар. Что с ним происходит? Где он -- в аду или в раю? Что с его головой? Перегрелась? А ведь он оказался плохим психологом, подумал он про себя. Он так и не понял, кто это такой... Кто этот дьявол-искуситель и что ему от него нужно?..

Боль с резким свистом ударила в мозг. Ему показалось, что его сердце -- пуговица, которая чуть не оторвалась от старого пальто. Заныла кожа щек и губ. Это рыжий палач сорвал скотч, залепивший его рот. "Так каков же будет ваш выбор, повелитель?
– - теперь уже откровенно паясничал он.
– С чего мы начнем? Шампунь "вошь, гоу хоум"? Вонючие чипсы "клей`с"? Поганый "блядомед" или "еблон"? Чего лучше, а? Чего вашей душеньке угодно?"

Партоген Фигуров знал, что он сейчас должен что-то сказать. Он еще не знал, что именно, но это что-то должно быть необычайно важным, потому что от этого ответа может зависеть его судьба, его жизнь. Но вместо этих умных слов он лишь протяжно застонал: "Ааааааааааааааааа!"

Нет, он все еще не мог поверить в то, что это происходит с ним на самом деле! Он, человек, который привык в жизни побеждать, все еще не мог смириться с ролью жалкой жертвы. Он вспомнил пьяные оргии с групповым сексом, с омерзением вспомнил, как, перепив коктейлей, попробовал получить удовольствие от побоев. Он тогда понял, что в нем нет ни капли мазохистских наклонностей, ровно как и садистских. Ему это все было противно. Он слишком любил свое тело, чтобы над ним изгаляться. Он считал себя утонченным эстетом, чуждым насилия. И вот теперь он смят и раздавлен грубой физической силой! Что с ним теперь будет?..

"Чего-чего, паря? Я не понял!
– - угрожающе надвинулся на него рыжий -- Так с чего мы начнем?" Фигуров молчал. Ему охватил стыд за свою слабость. Он сжал веки до рези в глазах. Видимо, рыжий подумал о том же самом, потому что кто-то сказал: "Честно говоря, я думал, что ты мужик, а ты оказался бабой..." Или он этого не говорил и ему только послышалось? Он открыл глаза. Все оставалось как прежде. Включенный телевизор -- в ногах. Рыжий палач -- сбоку. Он нервно бил кулаком по ладони левой руки. Как странно, что он даже не слышал орущего телевизора!

Он увидел сексапильную женщину с длиннющими ногами. Это была Виола, мулатка из Пуэрто-Рико. Он высмотрел ее на берегу зловонной Темзы. У нее была смуглая кожа, на которой изумительно свежо смотрелся белый цвет. На ней был надет только испанский воротник. Зато какой! За воротник она закладывала серебристые пластинки. Он услышал знакомый слоган a la-Маяковский, произносимый сочным баритоном диктора НРТ Олега Квакина. "Сперминт" изобрел буржуй! Жуй! Жуй! Жуй!" Виола начинала жадно срывать обертки и совать пластинки в рот.