Дагмар:

– Вам не холодно?

– Вы скорее меня замерзнете, - ответила она.
– Моя собачья или козья шуба такая теплая...

Юлиус Сярг уставился на Койта, который столь усердно опекал Дагмар. В мыслях он ругал себя за то, что сам не догадался подсадить ее в кузов.

Шофер довез их до Паша-Перевоза и высадил перед райкомом. Если, уж они коммунисты, то и позаботиться о них должен районный комитет.

Сюда явственно доносились пулеметные очереди.

Это было первое, на что все они обратили внимание.

Местечко само действовало успокаивающе. Было тихо. Куда тише, чем в Сясьстрое, где люди без конца сновали, метались, суетились. Хельмуту Валгепеа показалось, будто он из суматошного Таллина попал в усыпляющий поселок, где у коновязи перед магазином лошадки лениво хрупают сено, а возле лавки неторопливо беседуют мужики, которые только раз в году встречаются здесь, в церкви или в пивнушке. Под высокими деревьями приземистые одноэтажные домишки, возле них - ни одной живой души.

Тат-тат-тат-тат-тат-тат...

Пулеметная очередь. Без резкого треска, приглушенная расстоянием, будто где-то за лесом стрекотала исполинская птица. Или мурлыкал от удовольствия ленивый кот, которому хозяйка только что налила молока.

– Слышишь?
– многозначительно сказал Койту Юлнус Сярг.

– Пулемет, - отозвался Койт, который думал как раз о том, что на крыше семиэтажного дома Центрального совета профсоюзов пулеметные очереди слышались отчетливее. А немцы находились еще за озером Юле-мисте.

– Десять километров, не дальше, - снова многозначительно отметил Сярг.
– А то и ближе. Надеюсь, помнишь кое-какие мои слова.

Ничего такого, что говорило бы о близости фронта, Койт не замечал. Ни солдат, ни военных машин, ни танков, ни пушек. Людей, конечно, видел, но в форме - никого. Только у одного болталась за спиной винтовка. Правда, всего разглядеть он не мог, с большака они свернули в сторону.

– Финны-вышли к Свири, - сказал Юлиус Сярг с такой уверенностью, будто ему об этом только что доложили.
– О чем я все время твержу!

– Поглядеть - так тишина, - упрямо сказал Койт.

– Затишье перед бурей, - рубанул Сярг. На этот раз верх остался за ним.

Маркус успокаивал женщин:

– При ясной погоде звуки разносятся далеко. А тут еще ветер с севера.

Маркус, Валгепеа, боцман Адам и Юлиус Сярг наслышались вдоволь винтовочной и пулеметной пальбы, но Дагмар и Марии довелось слышать только те выстрелы, которые ветер приносил в Таллин и к рейду. Вблизи не приходилось. Впрочем, нет, на ледоколе "Суур Тылль" крупнокалиберный зенитный пулемет трещал у них прямо под носом.

Мария Тихник, собственно, и не слышала, что там говорил Маркус. Ноги одеревенели в машине, теперь к ним стал подбираться и холод. Она решила натянуть поверх чулок еще и носки. При ходьбе было ничего, ни пальцы, ни икры мороза не чувствовали, холод стал пробирать сейчас, особенно в коленях, они доставляли ей больше всего хлопот.

Дагмар снова чувствовала себя листком, который подхвачен ветром и отнесен от дерева. Ее не волновали ни далекие пулеметные очереди, ни то, что теперь будет с ними. Недавнее оживление ее развеялось.

Яннус и боцман Адам отправились на прием к здешнему начальству. Сперва побывали в длинном старом и невысоком доме. И тут же, выйдя из него, направились к другому - побольше, повыше и поновее, напоминавшему жилище деревенского попа. Шедшая от большака улица здесь кончалась.

– Тебе надо было пойти с ними, - назидательно сказал Койт Хельмуту Валгепеа.

– С начальством я разговаривать не умею, - признался Валгепеа. Начальники любят обстоятельные доклады, ты им обязан всякое дело объяснить и обосновать, а в конце концов они все равно потребуют от тебя бумагу. Не знаю, то ли начальников и секретарей выбирают из недоверчивых товарищей, или пост такими делает, только по-обычному обходиться с ними нельзя.

Стало смеркаться.

Где-то залаяла собака.

Тат-тат-тат-тат-тат-тат.

Койт подумал, что в Ленинграде он почти не слышал пулеметных очередей. Орудийного гула и грохота бомб там было хоть отбавляй. Видимо, городской шум заглушал выстрелы. Ленинград огромный город. Настоящий социалистический колосс.

Наконец дверь во втором доме открылась: оживленно переговариваясь, Яннус и боцман Адам спустились с крыльца и направились к своим спутникам.

– Первым делом снесем вещи, - подойдя, объявил Яннус.
– Переночуем здесь, в этом доме, - он указал рукой на приземистое строение.
– Как сложим вещи - сразу ужинать. Нам выдали талоны в столовую истребительного батальона. После ужина в лавку, туда нам тоже дали бумажку. Завтра на машине отправимся дальше.

Боцман Адам молчал - он уже достаточно наговорился с секретарем.