– Зато от кофе у тебя вырастут волосы на груди, не правда ли, Сокол? – подмигнул он мальчику.

Однако у Сокола никогда не было такого желания, поэтому он промолчал.

– Ты не должен разрешать ему пить это! – сердито нахмурилась женщина. – Он же совсем еще мальчишка.

Она подошла к столу и поставила перед Соколом тарелку с мясом и хлебом.

– Дети навахо привыкли пить кофе и чай, Вера, – объяснил Ролинз. – К тому же ему надо согреться.

Жевать было больно – давали себя знать ушиб и распухший подбородок. Сокол ел медленно, сначала он покончил с сандвичем, потом съел пару печений, прихлебывая горячий кофе.

– Папа, а почему он такой молчаливый? – сидящая на коленях у отца девочка повернулась, чтобы заглянуть ему в лицо.

– А почему ты говоришь так много? – вопросом на вопрос, поддразнивая дочку, ответил Ролинз.

– Может быть, его язык съела кошка? – рассмеялась Кэрол.

– Навряд ли. Вернее всего, он, в отличие от тебя, никогда не говорит, если у него нет ничего важного, о чем стоит сказать. – Ролинз прижал пальцем нос дочери, как кнопку.

– А где твои мама и папа? – на Сокола внимательно смотрели два зеленых глаза.

– Он сирота. Не приставай к нему, Кэрол. У него больше нет мамы и папы, – продолжал Ролинз. – Они умерли.

Ответ Ролинза подтвердил опасения Сокола. Отец остается его отцом, но отношения между ними больше никогда не будут такими, как прежде.

– Значит, у него нет никого? – глаза девочки округлились.

– Да, у меня никого нет, – с вызовом сказал Сокол.

– А где ты живешь? – не унималась девочка.

Объяснения все более и более разжигали ее любопытство.

– Он будет жить с нами, – оборвал расспросы Кэрол ее отец.

– Пусть так, Том Ролинз, – вмешалась женщина, – но сначала присмотри за тем, чтобы мальчишка хорошо выкупался. Я не удивлюсь, если окажется, что у него вши. Где одежда, что он принес с собой? Мне нужно ее выстирать, да и то, что одето на нем, тоже.

– Ты права, Вера, – вздохнул Ролинз, словно ему не хотелось с ней соглашаться. – Его вещи завернуты в одеяло и лежат в прихожей. Но ему же нужно во что-нибудь одеться.

– Кэтрин оставила коробку старой одежды, из которой Чэд вырос. Она принесла ее на прошлой неделе, чтобы я могла отдать вещи в женский клуб при церкви. Там наверняка найдется что-нибудь, что ему подойдет.

– Пойдем, Сокол. Вначале мы вымоем тебе голову шампунем, а потом ты залезешь в ванну.

Сначала Ролинз сунул его голову под струю воды, текущую из крана. После того, как волосы были вымыты с шампунем, его отвели в маленькую комнатку за кухней, где стояла длинная белая лохань. Это и была та штуковина, которую однажды описывал ему отец. Ролинз пустил воду, начавшую наполнять ванну. Затем велел мальчику после купания надеть чистую одежду, которая была сложена в стопку на столе, и оставил мальчика одного.

Когда Сокол, чистый и в новой одежде, которая, правда, была ему великовата, вышел после купания, Ролинз позвал его с собой. Они вместе вынесли коробки из маленького чулана и на освободившееся место установили узкую кровать и комод с выдвижными ящиками. Теперь это будет его комната, сказал ему Ролинз.

Далее последовали наставления, многие из которых показались мальчику странными. Сокола научили, как чистить зубы, как использовать масло, чтобы смягчить его густые непокорные волосы, как зачесывать их на пробор. На ночь ему дали еще одну смену одежды, называющуюся пижамой. Учителя в школе говорили об этом, но у его отца были другие привычки.

Спал Сокол плохо. Вокруг было слишком много непривычных звуков. Когда на следующее утро солнце заглянуло в окно, он уже был одет. Он вышел из своей комнаты, в доме еще было темно, и Сокол не знал, куда ему направиться, но включать электричество не стал.

Пробравшись в прихожую, мальчик наощупь пытался отыскать свою куртку. Вдруг за его спиной, на кухне, зажегся свет. Вздрогнув, Сокол резко повернулся к двери и споткнулся о стоявший на полу сапог.

– Кто там? – послышался властный женский окрик. Но не успел Сокол ответить, как женщина уже стояла в дверях и свирепо смотрела на него. – Что это ты шныряешь здесь в этот час?

– Что такое, Вера? С кем это ты разговариваешь? – из-за спины женщины показался Ролинз.

– Моя лошадь умирает от голода и жажды. Мне надо накормить и напоить ее прежде, чем придет школьный автобус, – ответил мальчик.

Однако Сокол не был уверен, что водитель автобуса будет знать, где его подобрать, ведь он уехал из своего дома.

– Не беспокойся о своей лошади. Лютер накормит и напоит ее, когда будет давать корм всем остальным, – сказал Ролинз. – А что касается школы, то она закрыта на каникулы. А кроме того, ты больше не будешь ходить в школу при резервации. Ты будешь учиться в другой школе. А сейчас иди на кухню, Вера приготовит завтрак.