Однако дареному коню в зубы не смотрят, решил Дойл, откусывая большой кусок от крылышка куропатки. Мясо было мягким, сочным и невероятно вкусным.

— Эти самые духи, так хорошо знакомые нам по сказкам и легендам, на самом деле являются подлинными строителями и архитекторами природы, — продолжал Вамберг, даже не взглянув на стоявшую перед ним тарелку. — Нимфы, наяды, духи воздуха — наверное, не зря память о них сохранилась в фольклоре всех народов и рас и в нашем «цивилизованном» сознании.

— Что значит — не зря? — спросил Дойл, расправляясь с куропаткой.

— Не зря, потому что они реальны, — самоуверенно улыбнулся Вамберг. — Потому что я видел их собственными глазами, общался с ними, даже танцевал…

«Только не в последние дни», — усмехнулся про себя Дойл.

— Застенчивые существа, чрезвычайно сдержанные, но как только контакт установлен — а мне удалось добиться этого с помощью шаманов с Карибских островов, — мгновенно выясняется, что они прямо-таки рвутся к сотрудничеству с нами.

— Потрясающе… — с иронией хмыкнул Дойл, обгладывая косточку.

— Ну, что я вам говорил? — с набитым ртом прошамкал епископ.

— И как же они представляют сотрудничество с нами? — спросил Дойл.

— Делая то, что у них лучше всего получается, — сказал Вамберг. — То есть занимаясь выращиванием.

— Ну да, выращиванием, — автоматически повторил Дойл.

Вамберг подцепил с тарелки огромный капустный лист.

— А если я вам скажу, что капуста, которой принадлежит этот чудесный лист, была посажена всего три недели назад в сухой песок и что мы срезали кочан сегодня утром?

— Я бы ответил, профессор, что вы танцевали с заклинаниями слишком долго, — сказал Дойл.

Вамберг сдержанно улыбнулся и поднял с тарелки крылышко куропатки.

— А если я вам сообщу, что, когда эту куропатку поливали соусом час назад, ей было всего две недели от роду? Что вы скажете на это, доктор?

Слуги готовили стол для следующего блюда.

— Итак, эти «духи природной стихии», как вы их называете, ни на что большее не способны, кроме как выращивать куропаток размером с орла? — спросил Дойл.

— Форель с лимоном! — объявил Пиллфрок.

Слуга снял крышку: на подносе лежала огромная рыбина, по виду явно форель, украшенная петрушкой и лимоном. Величиной эта форель была не меньше крупного осетра. Дойл перехватил изумленный взгляд Эйлин.

Профессор Вамберг хитро улыбался, в этот момент он был похож на Чеширского кота из сказки Кэрролла.

— Потерпите, потерпите, доктор.

Блюдо с рыбой поставили прямо перед Дойлом. Однако, несмотря на то что форель источала соблазнительный аромат, Дойл почувствовал, что у него пропал аппетит. Его чуть не тошнило при мысли о том, что эту форель вырастили какие-то неизвестные духи. Поглядев в конец стола, Дойл заметил, что Александр Спаркс к еде даже не притронулся, но зато не сводит глаз с Эйлин. Его высочество принц Эдди, напротив, громко чавкая, жадно заглатывал куски рыбы, запивая ее вином и совершенно не обращая внимания на окружающих…

— Восхитительно! — прохрипел епископ, пытаясь сдержать отрыжку.

— Другим неожиданным открытием стал секрет некоего эликсира. Это было на Гаити. Открытием я обязан священнослужителям, а те, в свою очередь, узнали рецепт эликсира от духов, — продолжал профессор Вамберг. — Между прочим, сами священнослужители пользуются этим эликсиром на протяжении многих веков. Они-то и обнаружили одно его замечательное свойство: если применять эликсир в определенных пропорциях, он освобождает человека от собственного сознания и воли.

— Простите? — не понял Дойл.

— Человек перестает осознавать себя. Становится послушным, целиком и полностью отдавая себя во власть священнослужителя, который использует его так, как считает нужным, — в работе на полях или по дому. Даже самые зверские особи становятся просто ручными. И очень, о-очень дисциплинированными, — с довольным видом пояснил Вамберг.

Современное рабство! Людей превращают в бессловесных рабов, наподобие этих слуг, разносивших сейчас какое-то мясное блюдо. Дойл боялся даже смотреть в их сторону.

— Проблема со слугами на Гаити разрешилась замечательно легко, — тяжело отдуваясь, сказал епископ Пиллфрок. — Прекрасно, когда можно говорить все, что угодно, и не бояться, что тебя подслушают.

Вамберг бросил на епископа взгляд, полный неприязни.

— Видите ли, доктор, — продолжал он. — Союз священнослужителей — это Тайное братство; и эти знания хранятся, передаваясь из поколения в поколение. Я единственный из европейцев, кому впервые за все века открыли эту величайшую тайну. Но и я внес свой скромный вклад в сокровищницу Братства, увеличив эффективность действия эликсира маленьким хирургическим вмешательством.