— Вы можете хоть как-нибудь управлять ими? — крикнул Спаркс.

— Не могу! — завопил Дойл, вдруг вспомнив о том, что справа от них должны быть прибрежные скалы.

— Вы что-нибудь видите? — наклонилась к Дойлу Эйлин.

— Почти ничего!

И тут же он заметил две фигуры, стоявшие по пояс в снегу и изо все сил размахивавшие руками. На какую-то долю секунды Дойлу показалось, что это Ларри и Барри, однако он тут же понял свою ошибку, потому что рассмотрел два «капюшона». Дойл перевалился вправо, и санки, мгновенно изменив направление, сбили «капюшоны», которые, как кули, покатились по склону. Взглянув вперед, Дойл с ужасом обнаружил, что теперь санки мчатся на черные скалы.

— Скалы! — заорал Спаркс.

Дойл резко перевалился влево и уперся ногами в боковую стенку крышки. Спаркс выставил ногу вперед, и на какой-то миг она повисла над обрывом. Неимоверным усилием Дойлу удалось повернуть санки, и, пролетев ярдов двадцать по самому краю пропасти и чудом не разбившись о камни, они снова заскользили по направлению к видневшимся впереди прямоугольным камням.

— Надгробия! — успел выкрикнуть Дойл.

Ему удалось проскользнуть между первыми памятниками и обогнуть несколько следующих камней. В середине кладбища надгробия стояли почти вплотную, и избежать столкновения с огромным склепом не было никакой возможности. Дойл почувствовал сильный удар, а затем взлетел в воздух, по-прежнему держась за металлические ручки, и грохнулся на разлетевшуюся в щепки крышку. Спаркс и Эйлин, высоко подброшенные ударом от столкновения, скрылись из виду.

С минуту Дойл лежал, не в силах пошевелиться и разжать руки. Он, похоже, был цел и невредим, хотя двигаться мог с большим трудом.

— Джек! — осипшим голосом окликнул Дойл. Ему показалось, что он слышит рыдание Эйлин.

— Как вы там, доктор?

Дойл понял, что Эйлин не рыдает, а смеется. Она выбралась из-за надгробия, с головы до ног облепленная снегом. Потом раздался хохот Спаркса, выползшего откуда-то снизу. Поглядев друг на друга, все трое зашлись от смеха и хохотали, согнувшись пополам, пока каждый не схватился за ближайший памятник, чтобы ненароком снова не покатиться с горы.

— Я решил, что мы уже умерли, — выдохнул наконец Дойл.

— Я думала так по крайней мере четыре раза, — сказала Эйлин.

Обняв друг друга за плечи и топчась на месте, они понемногу успокаивались. Только теперь Дойл разжал пальцы и отбросил ручки от крышки гроба, чем вызвал новый приступ смеха.

— ДЖОНАТАН СПАРКС!

Голос доносился откуда-то сверху. Он был хрипловатым и вместе с тем резким и мощным — от такого голоса могли бы задрожать и вылететь стекла. В нем не слышалось ни угрозы, ни злобы — он выражал презрение и удовлетворение тем, что беглецам удалось скрыться, будто бы ничего другого в сей момент и быть не могло.

— Это он? — спросил Дойл.

Спаркс молча кивнул и посмотрел наверх.

— СЛУШАЙ!

В воздухе повисла мертвая тишина, которую в то же мгновение прорезал душераздирающий крик, захлебнувшийся на самой высокой ноте.

— О господи, — прошептала Эйлин. — Братья.

Крик повторился, в нем было столько страдания и муки, что Дойл в ярости рванулся вперед и крикнул:

— Негодяй! Грязный ублюдок!

Спаркс положил руку ему на плечо и едва слышно проговорил:

— Именно эти слова он хочет услышать от нас. Крик внезапно оборвался. И в наступившей тишине сердца их сжались от нестерпимой муки.

— Нам нужно идти, — сказал Спаркс. — Они могут пуститься в погоню.

— Но мы не можем бросить братьев… — запротестовала Эйлин.

— Они солдаты, — обронил Спаркс, вытряхивая снег из сапог.

— Он их убьет.

— Еще неизвестно, они ли это. Но даже если это и так, что мы можем сделать? Тоже погибнуть? Глупо и безрассудно.

— И все-таки, Джек! Эти парни вам очень преданны, — сконфуженно пробормотал Дойл.

— Они всегда знали, чем рискуют, — оборвал его Спаркс, не желая продолжать этот разговор.

— В вас течет кровь вашего брата, Джек Спаркс, — с презрением бросила Эйлин.

Спаркс на мгновение остановился, затем, не оглядываясь, пошел вниз.

Эйлин вытерла набежавшие на глаза слезы.

— Он прав, вы знаете это, — промямлил Дойл.

— Я тоже права, — парировала Эйлин, глядя вслед Спарксу.

Эйлин и Дойл поспешили за Спарксом. Путь до таверны прошел в тягостном молчании.

В дверях номера Стокера была записка. Прочитав ее, Спаркс сообщил:

— Стокер уехал в Лондон. Он пишет, что волнуется о своей семье.

— Странно было бы осуждать его за это, — сказал Дойл.

— Он заплатил за номер, чтобы мы могли пользоваться им, — добавил Спаркс, поворачивая ключ.

Дойл взглянул на часы: половина третьего ночи. Пропустив Эйлин вперед, Спаркс прикрыл дверь и сказал:

— Простите, мисс Темпл, нам с доктором надо поговорить. — Обернувшись к Дойлу, он сказал: — Оставайтесь с Эйлин. Если я не вернусь к рассвету, попытайтесь добраться до Лондона.