Наконец Алатор остановился перед старой разлапистой елью. Ствол ее был столь широк, что за ним совершенно спокойно мог спрятаться лучник. Но за ствол Алатор прятаться не стал.

– Вот здесь и обоснуемся.

Алатор снял перевязь с мечами, положил на мшистую землю. Стянул кольчугу, подал Степану:

– Облачайся.

Белбородко от такой щедрости опешил:

– А ты?

Алатор усмехнулся:

– От стрелы все одно не спасет, а на дереве без броней сподручней. Не боись, паря, тебе и в бронях достанется… Чай, не девка на выданье, не тюк с приданым тятька дает.

Признаться, Белбородко расчувствовался. Вот ведь, едва не забил камнями, а тут такое благородство. Зря расчувствовался, как вскоре выяснилось…

Алатор перекинул налучье и колчан через плечо и с неожиданной ловкостью стал карабкаться.

– Колючая, змеюка!

– Ты бы еще в муравейник закопался.

– Да не, то ж твоя вотчина, – весело огрызнулся Алатор. – Уф, дай передохну.

Он уселся на толстенном суку, принялся с интересом рассматривать исколотые ладони.

– Слышь, ты хоть щит возьми. Не то тебя самого в елку превратят.

– Ить, умный, сам попробуй с этой дурой карабкаться. Как я ее вытяну?!

– Погоди…

Степан был подпоясан изрядным куском пеньковой веревки. Пришлось пожертвовать на благое дело! Он поднял сухую, довольно толстую ветку, обломал и затянул на ней тугой узел. Получилось довольно увесисто.

– Держи!

Алатор уже понял, что он задумал, усмехнулся:

– Ишь, смекалистый, лешак конский!

– Даром, что ли, тебя отдубасил!

– Разговаривай…

Степан привязал ко второму концу рукоять щита, дернул за веревку:

– Майна!

– Чего ругаешься? – не понял Алатор.

– Поднимай, говорю!

Щит пополз вверх. Дотянув до сука, Алатор ловко привалил его к стволу, а сам, взяв веревку, полез дальше. Вскоре послышалось медвежье ворчанье – Алатор добрался до развилки елового ствола и теперь обустраивался в ней. Наконец ветви прекратили колыхаться, и щит вновь пополз вверх. Алатор втянул его в развилку и поставил сбоку от себя. Снял налучье и колчан, повесил на ближайшие сучки. Примерился к щиту – не особенно удобно, но в случае чего закрыться можно, а раздвоенный ствол, в который упирался боками, не даст слететь, ежели стрела врежется в щит. Позиция была недурна.

– Слышь, посланец, – послышался голос Алатора, – имя-то у тебя есть?

– Степан.

– Чудно, – протянул воин, – вроде не наше, а слух ласкает. Чьего роду-племени будешь-то? Из древлян али еще откуда?

– Перуна я…

– Ты про Перуна кому другому расскажи, может, поверит, – оборвал его Алатор, – а меня не яри. Думаешь, убережет тебя байка твоя от стрелы или сабли хузарской? Колдун ты, нутром чую. Только в силу еще не вошел. И откуда взялся, не пойму.

– Издалека… – ответил, как бы соглашаясь, Степан.

– Ну и ладно, – подобрел Алатор, – не хошь говорить, я неволить не стану, мало ли что у тебя на душе… А про Перуна больше ни слова, а то опять сцепимся…

Степан принялся напяливать кольчужную рубаху. Кое-как втиснулся, пошевелил руками. Ощущение такое, будто пудовую гирю растопили и вылили на кожу. Это ж сколько здоровья надо, чтобы в таком «бронежилете» еще и мечом махать! Прошелся. Да нет, вроде ничего, привыкнет. Был у него на заре перестройки овчинный тулупчик, переделанный в дубленку, привык же…

– Слышь, посланец, – раздалось из ветвей, – я их сейчас щипать начну, а ты побегай окрест, пущай по тебе лупят.

Вот, значит, зачем отдал кольчугу! Чтобы побегал подольше!

– Так значит, в бронях по елкам лазать несподручно? – Из ветвей послышался едкий смешок. – Может, прямо на откос выйти, чтобы все стрелы мне достались? Тогда и тебе попроще будет, а?

– Да не, – протянул Алатор, – у них этого добра навалом. Тебя как ежа утыкают, да за меня примутся. Ты шажочек сделай и мордой в кочку – авось пронесет.

Перспектива поработать мишенью Степану улыбалась слабо, но, похоже, иного выхода не было. Если хазары засекут Алатора, то никакой щит ему не поможет…

– Ладно, – буркнул Степан, – постараюсь.

– И, это… – замялся Алатор, – у меня бронебойных всего две. Ты стрелки-то подбирай, лады? На вот, только не прячь под брони, сверху повесь. Надо, чтобы стрелы видели твоего охранителя. – К ногам Степана упал железный кругляш на кожаном ремешке.

Степан поднял вещицу. Волчья пасть вписана в железный круг, из пасти расходятся лучи.