– О, Джеррит… Джеррит! – всхлипнула я. – Что же я наделала! – и отвернулась, чтобы он не смог увидеть боль и раскаяние на моем лице.

Но молодой человек не позволил мне страдать одной.

– Успокойся, моя любимая, – тихо сказал он, обнимая и прижимая к своей груди, осыпая волосы поцелуями. – Успокойся, я вовсе не хотел, чтобы ты плакала. Мне хотелось, чтобы ты знала: я хочу сделать тебя своей сейчас и навсегда и излечить твои внутренние страдания.

– Но как ты можешь быть так добр ко мне, зная, что я не лю…

– Тихо, я говорю! – он прижал пальцы к моему рту. – И позволь мне любить тебя. Пока этого достаточно.

Он расстелил свое пальто и потянул меня вниз. Боязнь этого человека исчезла. Я только опасалась не понравиться, потому что совершенно ничего не смыслила в этом, а то, что познала ранее, этой ночью, оставило у меня ужасные впечатления. Его поцелуи, быстрые и легкие, как крылья бабочки, покрыли мои веки, губы, виски. Я даже и не подозревала, как медленно может язык мужчины обвести мои губы, прежде чем проникнуть во влажное тайное местечко внутри. До сих пор мне не было известно, как медленно и ласково могут мужские руки скользить по обнаженной коже, вызывая во всем теле какую-то особенную дрожь и с легкостью возбуждать мою грудь, делая соски твердыми.

Сладкие, чувственные губы и сильные, гибкие руки Джеррита сделали свое дело. Я с радостью приняла его ласки. Губы приоткрылись, как распустившийся бутон, и потянулись к его рту; пальцы напряглись, когда коснулись его упругого тела, столь отличного от моего, и почувствовали, как оно напряглось. Джеррит был такой высокий и сильный, что я почувствовала себя маленькой и слабой в его объятиях, – ивовый прутик, который этот мужчина мог либо согнуть, либо сломать по своему усмотрению. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль: «Неужели он так же легко войдет в меня?» Я слегка вздрогнула от нее. Как бы догадываясь о моих опасениях, Джеррит крепче обнял меня, будто боялся, что девушка подобно испуганной птице улетит и лишит его того, чего он так жаждет.

Постепенно наша одежда начала исчезать. Я не хотела, чтобы Джеррит снимал с меня изорванный корсаж платья. Его глаза угрожающе потемнели, когда он увидел багровые синяки на груди. Джеррит выругался, и я поняла, что смягчила его только на несколько мгновений. Но, тем не менее, Джеррит злился не на меня, а на того, кто оставил на этом теле столь ужасные метки. Он стал целовать их по очереди, как будто хотел изгнать воспоминания о том, как они появились.

– Какой же глупец мой брат, – пробормотал Джеррит, – так обойтись с тобой и отвергнуть. Он больше никогда не тронет тебя, Лаура – и любой другой мужчина тоже. Ты целиком принадлежишь мне, каждая твоя частичка, а когда все пройдет, в твоей постели и в твоем сердце не останется места для другого, клянусь.

Время шло, а Джеррит все еще пробовал свою жертву, прикасался, целовал, становясь все более настойчивым. Я задыхалась от его губ, которые поглощали меня, язык обжигал своим жаром. Умелые пальцы Джеррита возбуждали во мне и радость и страстное желание; тело ломило от неведомой сладостной боли. Честно говоря, я и не подозревала, что мужчина может доставить женщине такое удовольствие.

С моря тянулся туман, прикрывая нас одеялом – белым, сырым и холодным. Ветер ласкал мое обнаженное тело своими ледяными пальцами. Но я не чувствовала осенней прохлады, потому что Джеррит укрыл нас моей бархатной накидкой и под ее широкими складками, он согревал меня своим телом. Я продолжала открывать для себя этого человека. Мне нравились его темные волосы на груди, такие шелковистые под моими ладонями; широкая спина оказалась гладкой как атлас, а бедра твердые словно из железа. От него пахло ромом, бренди и табаком, а тело было солоноватым от ветра и воды. Я с жадностью изучала его, исследовала каждую линию и изгиб.

И вот, наконец, Джеррит добрался до моей девственности, туда, где не побывал еще ни один мужчина, и лишил меня ее. Вскрикнув, я почувствовала острую, сладкую боль, которая делает из девушки женщину, а из мужчины – завоевателя. Его черные глаза широко раскрылись, а потом удовлетворенно закрылись, когда он глубоко и уверенно вошел в меня опять. Казалось, что до этого момента Джеррит все еще сомневался, ну может быть чуть-чуть.

Я могла простить ему и это.

Мы вместе лежали грудь к груди, бедро к бедру, руки Джеррита под моими ягодицами, изгибая их навстречу себе. А в это время тысячи звезд падали с неба, и внизу на пустынный берег катились морские волны.

Луна скрылась за облаками, звезды померкли, начал накрапывать дождь. Прибой со злостью бился о черные скалы, поднимая в воздухе белую пену.

Но мы медлили, не желая сознавать, что ночь так быстро закончилась, а нам так много не удалось друг другу сказать. В пылу страсти мы не заметили, как быстро прошло время. Моя голова спокойно лежала на груди Джеррита. Наслаждаясь приятным ощущением, оставшимся после нашей близости, он заговорил:

– Сколько раз я мечтал об этом моменте! Ах, Лаура! Наверное, с тех самых пор как повзрослел. Мне всегда хотелось понять, что бывает между мужчиной и женщиной. Ты тогда была еще ребенком, но все равно, я любил смотреть, как прыгали твои темные косички. Золотистые пряди блестели на солнце и мне думалось: «Однажды, когда Лаура вырастет, я расплету эти косички и запущу свои пальцы в эту великолепную гриву». Вот так, – сказал он и, взяв мои длинные волосы, прижался к ним лицом, обвивал пряди вокруг шеи. – Как давно я люблю тебя, дорогая…