На середине третьего захода посудина опустела. Последний узник добрал остатки белесой жижи из угла наклоненной бадьи.

— Все сожрали, твари? — донесся сверху тот же голос. — Эх, надо вам пару дохлых крыс бросить. Интересно, полностью съедите или кости оставите?

Веревки натянулись. Опустевшая бадья, раскачиваясь, поплыла к люку. За ней двинулся факел. Олен поймал себя на том, что провожает его глазами, словно желая подольше удержать единственный источник света. Но люк закрылся, и мрак окутал зиндан.

Узники, ворча, принялись расползаться по лежбищам.

— Вот и все, праздник закончился, — Гундихар, единственный, оставшийся зрячим, схватил Олена за руку и повел за собой. — Поели лучше, чем в гостях, ха-ха. Осталось выспаться как следует.

— Да уж, тут никто будить тебя не станет, — вздохнул Бенеш.

Олен осторожно улегся, стараясь не делать резких движений. В пострадавшей от удара голове после «ужина» появилась боль. Когда закрыл глаза, стало немножко легче, под опущенными веками закрутились огненные спирали.

Проснулся от грохота, потрясшего, как показалось в первый момент, весь зиндан. Зажмурился от бьющего сверху ослепительного света.

— Просыпайтесь, шавки гниломордые! — рявкнули из сияния. — Эй, где тут северяне, вчера приведенные?

«Вчера? — удивился Олен. — Это что, уже утро?».

— Тут мы! — сориентировался быстрее всех Гундихар.

— Подходите к веревке по одному. Вас требуют на допрос. Шевелите ногами, иначе тут останетесь!

Гундихар торопливо зашагал туда, где спустившаяся из люка веревка коснулась пола, а Олен принялся тормошить Бенеша. Гнома потащили наверх, и только когда он исчез из виду, ученик мага открыл глаза.

— Э… что такое? — спросил он.

— Допрос вас ждет, — с сочувствием проговорил поднявший голову шепелявый. — А они такие, что после них сюда не возвращаются. Сразу на кладбище отправляются. Так что удачи.

Бенеш захлопал ресницами, а Олен, стараясь не наступать на лежащих узников, за руку потащил его за собой.

— Почему они?! — неожиданно завопил один из обитателей зиндана и вскочил на ноги. На сером от грязи лице сверкнули бешеные глаза. — Я тоже достоин свободы! Пустите меня, пустите!

Он перепрыгнул через соседа, отшвырнул Олена и бросился к веревке. Схватился за нее обоими руками и дернул. Из люка донесся хлопок спущенной тетивы. Сошедший с ума узник свалился, пытаясь выдернуть впившуюся в плечо стрелу. Заскулил, как побитая собака. Кровь потекла по смуглой коже, ручеек ее зазмеился по грязи.

— Давай, — Олен подтолкнул замершего Бенеша. Тот неловко взялся за веревку и поплыл наверх, точно возносящийся в Небесный Чертог бог.

Раненый приподнялся на четвереньки, оскалился, с ненавистью глядя на Рендалла. Сделал движение вскочить на ноги, и тут из люка донесся сердитый голос:

— А ну не балуй! Следующей стрелой я проткну твой прогнивший насквозь череп!

— Ыхххррр… — прорычал безумец и на карачках принялся отползать к стене.

Веревка ударила Олена по лицу, заставила вскинуть руки. Когда вцепился в нее, словно клещ, рывком потащилась вверх. Грязная и вонючая яма, заполненная людьми, начала удаляться. Проплыло мимо отверстие люка, стала видна лебедка, к которой через блок крепилась веревка, двое вращавших ее стражников.

Еще один держал наготове лук, другой — зажженный факел. Колеблющийся алый свет освещал стены недлинного коридора, на полу которого и стояли две лебедки, одна побольше, другая поменьше. Падал на морщинистое лицо старика в зеленом халате, на поцарапанную мордашку стоявшей рядом с ним Саттии.

— Не может быть, клянусь Селитой! — пробормотал Олен. — Я что, сплю?

— Нет, съешь тебя черви, — ответил Махрид Богалак. — Если не веришь, разожми руки, и шлепнешься обратно в зиндан.

— Вот уж ни за что! — Олен изогнулся, ступил на край люка, а затем и на пол коридора. — Саттия, живая! Как это здорово!

И неожиданно даже для себя он шагнул впереди и обнял девушку. Та вздрогнула, но попытки освободиться не сделала. Бенеш смущенно кашлянул и отвернулся, Махрид и стражники заинтересовались трещинами в стенах, и даже неугомонный гном уставился на собственные сапоги.

А Олен гладил Саттию по мягким, сладко пахнущим волосам и думал, что когда все это безобразие закончится, он никогда не оставит ее. Даже если против будут все боги Алиона.

— Ладно, отпусти… — проговорила она негромко, — не место здесь…

— Кто это тебя? — Олен разжал объятия с некоторым сожалением.

— Соседки, — на лице девушки появилось знакомое дерзкое выражение. — Попытались мне объяснить, что тут не очень любят северян и эльфов.

— Так, болтать потом будете! — вмешался в разговор Махрид Богалак. — А сейчас я должен вывести вас, пока стража не сменилась! Пошли!