Казалось, что в таверне было особенно многолюдно, но он не видел никого, воспринимая всех присутствующих как фон, на котором существует его возлюбленная.

– Танзи! Танзи! Я сдал! – кричал он, задыхаясь и едва переводя дыхание. – Сам мастер Вертье принимал экзамен, и он поставил меня первым! Я ему очень понравился!

– Слава Богу, Дикон! Это прекрасно! – Вырвавшись из его объятий, Танзи старалась привлечь внимание и других людей к этой прекрасной новости, но Дикон упорно не замечал никого. – Что вам надо было сделать?

– Господин Вертье позволил нам самим выбирать. Нас это так поразило, что никто не знал, что делать. Но это было даже лучше. Вы знаете, Танзи, что я выбрал?

Внезапно увидев ее полные нетерпения глаза, он спохватился, что рассказ о его экзаменационной работе может напомнить ей о всем пережитом в Лестере, однако он должен был сказать своей возлюбленной, как помогло ему то, что он все-таки упросил ее показать ему королевскую кровать. К счастью, это воспоминание не встревожило Танзи.

– Господин Вертье спросил, оригинальный ли сюжет я изобразил. Но что я мог ему ответить?

В это самое мгновение кто-то стукнул его по спине и сунул в руку кружку с пивом, и только тут до Дикона наконец дошло, что в помещении, кроме Танзи и него, есть еще люди. И что он окружен восхищенными слушателями, словно все они – его собственная семья. На душе у Дикона стало тепло и спокойно. Это были не только те люди, которых он успел хорошо узнать, – Гудеры и их постоянные клиенты, – но и случайные посетители, редко заходившие в таверну, и даже те, кого он никогда прежде не видел.

– Парень только что сдал свой экзамен и получил право работать самостоятельно, – объясняли они друг другу. – Его похвалил сам королевский архитектор.

Кружки были подняты вверх, и госпожа Гудер расцеловала его со слезами на глазах.

– Теперь-то вы уж точно скоро заберете у нас Танзи, негодник! – сказала она, испытывая и романтический восторг, и сожаление.

Кто-то крепко обнял его за плечи, выражая такую радость, словно праздновался его собственный успех.

– Я всегда знал, что так оно и будет, Дикон! – воскликнул знакомый голос, и Дикон узнал Тома.

Повернувшись к другу, Дикон схватил его за руку, и они стояли, смеясь и не разжимая рук, вновь переживая старую взаимную симпатию так, словно ей никогда ничто не угрожало.

– Мы надеялись увидеть тебя на приеме, который устроил сэр Вальтер, но ты, наверное, только что приехал.

– Да, я появился в Дувре пару дней назад. И это – самая прекрасная новость из всех, которые я узнал, сойдя на берег.

– Как чудесно, что ты вернулся, Том! И все считают, что в Кале ты прекрасно справился с делами.

После этого обмена приветствиями Танзи потащила своего жениха поздороваться с еще одним вновь прибывшим человеком.

– Это день сюрпризов! – счастливым голосом сказала она. – Посмотрите, кто приехал из Лестера! Наш дорогой учитель, господин Джордан. Ведь вы не знакомы…

– Нет. Но я столько слышал о вас, сэр, что, наверное, мог бы написать целую книгу!

Юноша и пожилой джентльмен обменялись взглядами, исполненными взаимной симпатии. Дикону было известно, что Танзи открыла старому учителю его тайну, но мистер Джордан ничем не выдал того, что посвящен в нее, и сразу же завоевал доверие молодого человека.

– Лангстаф, адвокат, хотел, чтобы деньги за постоялый двор привез Танзи кто-нибудь надежный. И мы решили, что поеду я, тем более, что мне очень давно хотелось повидать ее.

– И господин Джордан взял с собой Джода, чтобы было кому присматривать за лошадьми.

– И за кошельками с деньгами! – рассмеялся Уилл Джордан.

Дикон оставил всех гостей и подошел к конюху, который стоял в стороне, улыбаясь беззубым ртом.

– Добро пожаловать в Лондон, Джод, – сказал он. – Я не забыл, как вы помогли мне. Я понимаю, что вы сделали это ради Танзи, которую знаете с тех пор, когда она была маленькой девочкой. И мы с ней будем рады показать вам город.

Наблюдая издали за Диконом, мистер Джордан не мог не признать, что в юноше есть и достоинство, и деликатность, которые отличали его отца, короля.

Вернувшись к своим друзьям, Дикон увидел, что Танзи и Том, склонившись над джордановской картой Лестера, оживленно разговаривают и смеются, вспоминая прошлое. Он давно уже перестал ревновать Танзи к ее старому приятелю, но все-таки решил, что пришла пора твердо заявить о своих планах.

– Танзи, можем ли мы пригласить всех на нашу свадьбу? – громко спросил он. – Я не стал терять времени и договорился со священником церкви Благодарения на следующее воскресение.

– И после церкви – сюда, на свадебный завтрак, – в один голос сказали Гудеры.