И в чердачном окне дома напротив он увидел дочь своего конкурента, которая свешивалась с подоконника в несколько легкомысленном наряде. В свете фонарей «Золотой Короны» Танзи увидела его полные яркие губы, сложенные в улыбку, и прекрасные сверкающие зубы; в этот самый момент он послал ей воздушный поцелуй. Если бы так же поступил любой другой сосед, в этом жесте не было бы ничего, кроме простого приветствия молоденькой девушке, но в том, как это сделал Хью Мольпас, были издевка и насмешка. Танзи почувствовала непреодолимую злость, потому что процветание и благополучие этого человека означали беду и неприятности для ее отца.

Однако она была Танзи, предки которой по материнской линии имели лучшее представление о жизни в поместьях, чем о постоялых дворах, поэтому она предпочла отвернуться так, чтобы он не мог ее видеть и принялась смотреть в другую сторону. И в ту же секунду она, самая первая из горожан, увидела двух всадников в плащах, которые мчались галопом от Северных ворот. Во всем их облике ощущалась такая спешка, что ей даже не пришлось делать вид, будто она не видит хозяина «Золотой Короны»; она действительно забыла о его существовании, не в силах оторвать взгляд от приближающихся фигур.

Было совершенно очевидно, что эти всадники совсем не знают города, в котором оказались: несмотря на то, что они явно торопились и все время подгоняли лошадей, они смотрели то направо, но налево, словно искали что-то в сгустившихся сумерках. Танзи не сомневалась в том, что они промчатся мимо, но когда всадники приблизились к их дому, один из них остановился, едва не ударившись об их ворота, и, повернувшись, крикнул через плечо немного отставшему товарищу: «Белый Кабан»! В его голосе было радостное удивление, и он показывал на их вывеску так, словно перед ними было некое чудо, спустившееся с небес, и его спутник остановился рядом.

Из открытых дверей «Золотой Короны» все еще струился свет. Более привлекательная вывеска этого нового заведения призывно висела всего лишь в нескольких ярдах от того места, где остановились всадники. Но они не обратили на нее никакого внимания, спешились и начали нетерпеливо стучать в ворота Роберта Марша.

Глядя на них из своего окна, Танзи обратила внимание на изящество их дорожной одежды и поняла, что перед ней – богатые и знатные путешественники из числа тех, кого раньше часто принимали у себя ее родители. Она услышала шаги Мольпаса, который поспешил перехватить их, говоря:

– «Золотая Корона» более удобное место, господа! Однако они не позволили себя уговорить.

– «Белый Кабан» вполне устроит нас, – ответили они почти одновременно и рассмеялись, словно это была шутка, понятная лишь им двоим.

Торжествуя и забыв все хорошие манеры, которым учила ее мать, Танзи показала Мольпасу язык. Со скоростью молнии, сверкавшей над полями в Босворте, не думая о том, как она выглядит, Танзи опрометью бросилась вниз по лестнице, на бегу зашнуровывая корсаж.

К счастью, мачеха развлекала мужа рассказом о своих делах, и ни они, ни Дилли еще не успели лечь спать.

Путешественники въехали во двор, где их встретил вежливый и гостеприимный хозяин, и началась обычная суматоха со взаимными приветствиями.

– Наверху есть великолепные комнаты, – говорила Роза Марш, возбужденная явно высоким положением нежданных гостей, приглашая их в дом. – Не обращайте внимания, это просто пивная, здесь собираются только простолюдины.

Казалось, они обратили внимание только на домашний уют этой пивной, поскольку их мысли были заняты гораздо более важными вещами.

– Нам понадобятся все ваши комнаты, – сказали они.

– С вами путешествует большая компания, господа? – спросила Роза с явным удовольствием, сделав Танзи знак забрать одежду гостей в то время, как ее муж велел Джоду позаботиться о лошадях.

– С нами армия, – ответил тот, кто был постарше. – Они должны войти через Северные ворота, наверное, как раз сейчас и входят. Кричли, возвращайся и покажи дорогу Его Величеству.

Младший всадник, не успевший спешиться, развернул коня и помчался галопом вдоль улицы. Танзи, все еще держа на руках одежду гостей, стояла, как вкопанная, боясь пошевелиться. Ее отец, закрыв дверь, окинул всех торжествующим взглядом.

– Армия короля! – воскликнул он с гордостью. Лицо сэра Джона Хангерфорда, хоть он и выглядел очень усталым, выражало ту же гордость.

– Наши люди проделали путь из Ноттингема за один день, у них был только один привал.

– Точно так же прошли и мы в свое время, когда он был еще герцогом Глостером, – сказал Роберт Марш, вынимая бутылку отборного вина.

Танзи подвинула сэру Джону кресло с высокой спинкой, и он, поблагодарив девушку, опустился в него, держа в руке бокал искристого бордо.