Вход охраняли двое высоких крепких мужчин в коричневых балахонах. Дэмьен заметил рукоятки мечей, выпирающие под рясами. Они не сказали ни слова, только низко поклонились. Монах в фиолетовом не обратил на них внимания, знаком предложив Дэмьену войти. Потом завел его в маленькое помещение, находящееся сразу у входа в храм.

– Пожалуйста, подождите здесь,– сказал он и вышел.

Дэмьен осмотрелся. Стол с чернильницей, стул, изогнутая ветка омелы на стене, крупная решетка на оконном стекле и снег, редко и мягко бьющийся в это стекло.

«Что я здесь делаю?!» – внезапно, словно очнувшись, подумал он. В памяти некстати всплыла гермафродитная хозяйка «Черной цапли», пугающая его местными суевериями. Почему-то представились окровавленные связки изуродованных трупов, штабелями висящие на мясницких крюках в погребе глубоко под землей... может статься, прямо под его ногами. Потом он отмахнулся от этой мысли. Что за вздор? Они никого не убивают.

Мы убиваем себя сами.

– Так надо,– произнес негромкий молодой голос от двери.– Так лучше для всех.

– Что? – вскинул голову Дэмьен.

Монах, стоящий в дверях, кивнул куда-то за его спину:

– Решетка. Вы ведь смотрели на нее? Это предосторожность от грабителей. Многие злоупотребляют свободным входом на нашу территорию. Пусть она вас не смущает. Вы можете уйти, когда захотите.

– В самом деле?

– Все могут уйти, когда захотят,– спокойно подтвердил монах.

– Зачем я здесь? – вдруг спросил Дэмьен, больше себя, чем его.

– Потому что вам это необходимо.

– Откуда вы знаете, что мне необходимо?

– Вас привел Привратник,– ответил тот и улыбнулся.– Он никогда не ошибается.

Дэмьен почувствовал холодок, воровато пробежавший по спине, и вздрогнул. Так, значит, вот какую роль исполняет человек, приведший его сюда... Привратник. Просто – Привратник. Было в этом что-то зловещее... Нет, не зловещее. Что-то определяющее, полное, исчерпывающее. Что-то похожее на ответы Серого Оракула.

– Как ваше имя? – спросил друид, закрывая дверь.

От его тона веяло скучной, заунывной официальностью. Дэмьен так поразился этой интонации, что ответил сразу:

– Дэмьен.

– И все?

– И все.

– Вы не знали своих родителей?

– Знал.

– Простите за бестактность, но я должен все это записать,– извиняющимся тоном объяснил друид, отодвигая стул и усаживаясь на него. Он извлек из ящика лист бумаги и пачку перьев, вытащил одно, проверил кончик, обмакнул в чернильницу.– Дэмьен... Вы отказались носить имя вашего отца? Мне так записать?

– Пишите,– внезапно с досадой сдался Дэмьен.

– М-м...– Монах заскрежетал пером о бумагу.– Возраст?

– Тридцать один.

– Жена, дети?..

– Нет.

– Род занятий?

Дэмьен на миг задумался, потом сказал правду:

– Убийца.

Монах слегка улыбнулся, кивнул, записал. Сделал какие-то пометки, небрежно отбросил перо, посмотрел на Дэмьена снизу вверх:

– Вы знаете, через что вам предстоит пройти?

Он покачал головой, задумавшись, в самом ли деле не знает.

– Будет очень трудно,– сказал друид.– Сначала физически. Многие ломаются. Некоторые умирают. Не думаю, что вы умрете. Но вы и не останетесь жить. Понимаете?

– Честно говоря, нет.

Монах улыбнулся:

– Никто не приходит к вейнтгеймским друидам из стремления служить нашим богам. Чаще всего о наших богах даже ничего не знают. Но это неважно. Вы познакомитесь с ними – вам придется. Если вы хотите вернуть себе себя.

Дэмьен вздрогнул. Монах это заметил.

– К нам редко приходят убийцы,– беспечно сказал он.– Чаще это обманутые, преданные, униженные, обездоленные. Те, кто утонул в чужой ненависти.

– Я утонул в чужой ненависти,– сказал Дэмьен.

– В чужой ли?

Дэмьен не нашел, что ответить.

– Прежде чем вы примете решение, я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Поняли и запомнили. Чтобы возродиться, надо стать пеплом; чтобы стать пеплом, надо сгореть. Вы это понимаете?

Он не отвечал долго. Кажется, ни один ответ в своей жизни он не обдумывал так тщательно. Потому что осознавал: ему никогда не задавали таких важных вопросов.

– Наверное,– наконец медленно проговорил он.– Наверное, понимаю.

Друид пристально посмотрел ему в глаза. Потом сказал: