Обратите внимание: перед нами — редкий пример того, как Хрущев сначала пересказывает ленинское определение о Сталине “своими словами”, а потом приводит подлинные слова Ленина. Интересно кроме прочего сравнить две фразы: хрущевскую “злоупотребляет властью” и ленинскую “я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью”. Совершенно разный смысл, не правда ли?..

Попытки скомпрометировать Сталина ленинским “завещанием” далеко не новы, и сам Сталин уже давно ответил на все нападки оппозиции в своей речи на пленуме ЦК 23 октября 1927 года:

“Да, я груб, товарищи, в отношении тех, которые грубо и вероломно разрушают и раскалывают партию… Я на первом же заседании пленума ЦК после XIII съезда просил пленум ЦК освободить меня от обязанностей генерального секретаря. Съезд сам обсуждал этот вопрос. Каждая делегация обсуждала этот вопрос, и все делегации единогласно, в том числе и Троцкий, Каменев, Зиновьев, обязали Сталина остаться на своём посту. Что же я мог сделать? Сбежать с поста? Это не в моём характере, ни с каких постов я никогда не убегал и не имею права убегать, ибо это было бы дезертирством. Человек я, как уже раньше об этом говорил, подневольный, и когда партия обязывает, я должен подчиниться…

Оппозиция старается козырять “завещанием” Ленина. Но стоит только прочесть это “завещание”, чтобы понять, что козырять им нечем. Наоборот, “завещание” Ленина убивает нынешних лидеров оппозиции.

В самом деле, это факт, что Ленин в своём “завещании” обвиняет Троцкого в “небольшевизме”, а насчёт ошибки Каменева и Зиновьева во время Октября говорит, что эта ошибка не является “случайностью”. Что это значит? А это значит, что политически нельзя доверять ни Троцкому, который страдает “небольшевизмом”, ни Каменеву и Зиновьеву, ошибки которых не являются “случайностью” и которые могут и должны повториться.

Характерно, что ни одного слова, ни одного намёка нет в “завещании” насчёт ошибок Сталина. Говорится там только о грубости Сталина. Но грубость не есть и не может быть недостатком политической линии или позиции Сталина…”

Итак, Хрущев вырвал из контекста ленинского письма лишь одну из характеристик — о “грубости” Сталина. Вместе с тем умолчав о том, что Ленин дает характеристики и другим лидерам партии и, кстати сказать, далеко не лестные.

Из всего руководящего состава Ленин выделяет двух лидеров — Сталина (его характеристику благодаря стараниям Хрущева мы уже знаем) и Троцкого. Последнего Ленин характеризует как человека, “чрезмерно хвастающего самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела” (то есть, проще говоря, для которого более важны не реальные дела, а бумажная напыщенность).

А дальше идет ключевая фраза о том, для чего даются все эти характеристики:

“Эти два качества двух выдающихся вождей современного ЦК способны ненароком привести к расколу…”

Слова Ленина об опасности раскола пропущены Хрущевым и поэтому создается впечатление, что Ленин просто недоволен деятельностью Сталина на посту генсека. Но эта мысль Ленина — о недопущении раскола — является ключевой и в том месте письма, где он советует “обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека… с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношении Сталина и Троцкого, это не мелочь, или это такая мелочь, которая может получить решающее значение”.

Интересно, что, характеризуя других членов ЦК (Троцкого, Бухарина, Пятакова, Каменева и Зиновьева), Ленин пишет именно об их политической ненадежности, предостерегая, что на этих товарищей нельзя “положиться в серьезном политическом вопросе”. При этом оговариваясь, что этот недостаток “мало может быть ставим им в вину лично”. То есть с чисто человеческой точки зрения все эти люди хороши, а вот как политические деятели — увы.

Характеристика же Сталина — прямо противоположна. Хрущев, желая очернить Сталина, приводит ленинские слова о том, что он “сосредоточил в своих руках необъятную власть”, но даже не подозревает, что эти слова — лучшая оценка Сталина как деятельного руководителя и политика. Ибо задача руководителя именно в том и состоит, чтобы действовать, имея власть, а не заниматься “чисто административной стороной дела”. Краснобаев у нас во все времена хватало, а вот работать подчас было действительно некому.

Но кого же Ленин предлагает вместо Сталина на пост генерального секретаря? Вот кого: “человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д.”…

А ведь в этих словах заключается заведомое противоречие: невозможно найти человека, являющегося точной копией другого, за исключением “только одного перевеса”!

Поэтому можно с уверенностью сказать, что Ленин в своем письме лишь предостерегает Сталина от проявления грубости и нетерпимости, а вовсе не вынуждает его уйти с должности генерального секретаря. Иначе бы он еще не раз об этом написал после января 1923 года.

Далее Хрущев переходит к главному, ради чего было затеяно все это “варьете с разоблачениями” — к репрессиям:

“Сталин ввел понятие “враг народа”. Этот термин сразу освобождал от необходимости всяких доказательств идейной неправоты человека или людей, с которыми ты ведешь полемику: он давал возможность всякого, кто в чем-то не согласен со Сталиным, кто был только заподозрен во враждебных намерениях, всякого, кто был просто оклеветан, подвергнуть самым жестоким репрессиям, с нарушением всяких норм революционной законности”.