Внутри было темно, пахло сеном и овсом. Бетани осторожно окликнула:

– Есть здесь кто?

Не дождавшись ответа, она прошла дальше.

– Это леди Бетани. Выходите, не прячьтесь.

– Миледи! – откликнулся ей робкий голос, и из-за кипы сена появились один за другим пять воинов.

Их изможденные лица говорили о перенесенных лишениях. Потребуется много времени, чтобы откормить высохшие тела. Однако главным был не недостаток пищи, а упадок духа. Взглянув на печальные, осунувшиеся лица воинов, Бетани едва не расплакалась.

– Все кончено, миледи.

– Что случилось? – спросила девушка Хаддена, ее сверстника, теперь казавшегося одних лет с ее отцом.

– Сеча была кровавой, и мы потерпели поражение. Ваш отец, доблестный воин, погиб в первые же минуты. Армия противника была более многочисленной и сильной, и все наше войско полегло на поле брани. Лишь пятеро из нас остались живы, миледи, и то лишь потому, что враг очень спешил и не добивал раненых.

Бетани поежилась, хороня последнюю надежду на то, что ее отец жив.

– Теперь вы дома.

– Но, миледи, оставшимся в живых воинам и тем, кто их укрывает, угрожает опасность.

– Я сделаю так, чтобы вы перебрались в Шотландию, – решительно заявила Бетани, не желая оставлять этих людей в беде одних.

– Миледи, мы хотим остаться, – ответил Хадден, и его осунувшееся лицо преисполнилось решимости. – Здесь наш дом.

– Но ваш дом занят врагом, – возразила девушка.

– Как и вся Англия. Куда нам податься? У нас здесь семьи, – сказал Хадден, и остальные дружно закивали.

Разумеется, они правы. Вызволить их родных из нормандской неволи невозможно. Бетани уже пробовала один раз и потерпела неудачу. Вот если придумать способ переправить этих людей и их родных… так, чтобы у нормандцев не возникло никаких вопросов… Но десять лиг до границы казались десятью тысячами.

– Мы принесем клятву верности новому господину, – сказал Хадден, кладя руку ей на плечо. – Мы крестьяне, миледи, а не воины.

Бетани знала, что он прав. Эти люди не из стражи замка, не обученные воины, чьим ремеслом была охрана владений; это действительно простые землепашцы.

Эти люди нужны для того, чтобы за дверью не маячил призрак голода. Бетани почувствовала комок в горле.

– Ты прав, – согласилась она, испытывая горечь поражения.

Несмотря на резанувшую сердце боль, голос ее не дрогнул. Хороший правитель узнается по благосостоянию беднейшего из его подданных. Ее крестьяне и их семьи нуждались в защите, а она подвела их.

Внезапно дверь конюшни распахнулась, и Бетани испуганно вскрикнула.

На пороге стоял Ройс де Бельмар со своими воинами.

– Похоже, не столько я удивлен видеть тебя здесь, сколько ты меня, – произнес рыцарь бесстрастным повелительным голосом, столь ненавистным девушке.

Нормандские воины окружили Бетани и пятерых ее соотечественников.

Девушка обвела взглядом нормандцев, всех как на подбор высоких и сытых, с накачанными в сражениях мышцами, похожих не на обыкновенных смертных, а на гигантов. Затем она посмотрела на своих соплеменников, полуголодных, с запавшими глазами и телами, покрытыми следами невзгод и лишений.

– Господин рыцарь, эти люди вернулись с войны домой. Они желают принести вам клятву верности.

Слова дались Бетани с трудом, но она все же произнесла их.

– А где больной крестьянин, которого ты должна была лечить? – спросил Ройс.

Гордо вскинув голову, девушка смело, взглянула ему в глаза:

– Эти люди пришли ко мне за помощью.

– Значит, ты солгала мне.

– Да.

– Я разберусь с тобой позже, – сказал рыцарь, переводя взгляд на стоящих за спиной Бетани крестьян.

– Пожалуйста, поступите со мной как вам угодно, но проявите сострадание к этим людям. На их долю столько выпало! – воскликнула Бетани, хватая его за руку.

Он накрыл ладонью ее руку.

– И ты, чтобы спасти этих людей, по доброй воле разделишь со мной ложе?

Девушка вспыхнула, но взгляд не отвела.

– А вам захочется иметь дело с женщиной, чувства которой надо вымогать?

– Non, – недовольно согласился Ройс и повернулся к саксам. – Скажи этим людям, что после клятвы в верности их с радостью примут здесь. Однако, произнеся эти слова, они обяжутся защищать своего господина ценой своей жизни.