Ройс изо всех сил опустил меч; шотландец зашатался, но устоял на ногах. Нормандец как одержимый бросился вперед, словно стремясь пригвоздить своего противника к земле. Его страшные удары стали все чаще и чаще достигать цели.

Внезапно Ройс оступился, и шотландец сделал выпад. Бетани затаила дыхание. Фенрир Гунн, используя свое преимущество, занес меч, но нормандский рыцарь со всей силы ткнул его ногой в пах. Шотландец перегнулся пополам, и Ройс выбил меч у него из рук. Быстро вскочив на ноги, он приставил к горлу северянина острие меча.

– Сдаешься?

– Сдаюсь, – выдавил тяжело дышащий шотландец.

Кивнув, Ройс опустил оружие.

– Все кончено.

Бетани следила взглядом за приближающимися Ройсом и побежденным шотландцем. Окровавленные, в покрытой грязью и пылью изодранной одежде, они нисколько не походили на тех двоих воинов, что выходили на поле битвы. Сейчас они, крещеные нормандец и шотландец, напоминали диких язычников.

Лэрд Мактавиш шагнул им навстречу.

– Ты одержал верх, Ройс де Бельмар. Я с этим не спорю.

Бетани перевела его слова.

– Знай, шотландец: я победил выбранного тобой для Бетани жениха, но сохранил ему жизнь. Следующему человеку уже так не повезет. Передай всем будущим искателям ее руки, что отныне мы будем сражаться не на жизнь, а на смерть.

– Хорошо, передам, – согласился Мактавиш. Затем он повернулся к племянницам и племяннику: – Теперь поговорим насчет моих родственников.

– Я уже говорил, что рабыню не освобожу, – сказал Ройс, пристально следя за тем, как Бетани переводит его ответ.

– Да. Ты ясно дал это понять. Но я говорю о Мери и Брете, – уточнил Мактавиш, и Бетани с надеждой перевела его слова.

– Они получат свободу, как только ты вернешь мне сокровища, увезенные из этого замка, – сказал Ройс.

Бетани беспомощно перевела его ответ.

Опустившаяся тишина была более оглушительной, чем громкие крики воинов некоторое время назад. Оказывается, Ройс просто играл с ними! Взглянув на дядю, Бетани увидела, что тот разъярен.

– Ты отступаешь от своего слова, нормандский рыцарь? – с вызовом произнес Брам Мактавиш.

Сверкнув глазами, Бетани бросила в лицо Ройсу обвинение дяди.

– Non, твоих родственников освободят сразу же, как только богатства, вывезенные в твои владения, будут возвращены их законному владельцу: мне.

Повернувшись к Бетани, Ройс дождался, когда она изложит его требования.

Девушка же беспомощно смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Значит, ему известно о подводах с богатствами замка. Постепенно придя в себя, она перевела слова Ройса де Бельмара, понимая, что остальные потрясены не меньше ее.

– До встречи, – кивнул дядя Брам. – С твоего позволения, я могу попрощаться с детьми своего брата?

– Oui. Ты можешь сказать им adieu, [5] выразив надежду на скорую встречу. В тот день, когда ты решишь, что близкие тебе люди значат больше, чем золото, свершится это радостное событие – но не раньше.

Ройс отошел в сторону, и Бетани взяла дядю за руку.

– Что же делать, дядя?

– Я не верю, что он освободит Мери и Брета даже после того, как я возвращу ему сокровища. – Прищурившись, Брам посмотрел поверх плеча племянницы на нормандского предводителя. Затем он снова повернулся к Бетани, и гнев, наполнявший его взгляд, сменился печалью. – Но тебя я все равно не смогу выменять. Он не собирается отпускать тебя.

– Это не важно. Я хочу, чтобы Мери и Брет были в безопасности.

– Я сделаю все, что смогу. – Поцеловав девушку в щеку, он шепнул: – Смелее, девочка моя. Что-нибудь мы обязательно придумаем. – Затем, подхватив Брета на руки, шотландец сказал: – Заботься о своих сестрах, парень. И ничего не бойся.

Мальчик отчаянно закивал, и Брам, опустив его на землю, взъерошил ему волосы.

– Уверен, ты будешь достоин имени и памяти своего отца.

Мери, скромная и застенчивая, словно ангел, шагнула к дяде:

– Дядя Брам, я буду беспрестанно молиться за вас.

– Мери, девочка, отец и мать гордились бы тобой. – Он стиснул племянницу в своих объятиях.

Золотая цепочка на шее Мери, сверкнув на солнце, сквозь затуманенный слезами взор показалась Бетани маленькой радугой.

– Перстень отца, – прошептала она про себя, вытирая глаза. И сказала вслух: – Мери, отдай дяде Браму отцовский перстень. Пусть он сохранит его в память о брате. Быть может, нам больше не суждено будет свидеться.

– Но, Бетани… – По щекам Мери хлынули слезы. – Все наше богатство и так у дяди Брама. Этот перстень – единственное воспоминание об отце…