— Нет такого закону, чтобы землю нашу отнимать, — возмутился Мурзаев. — А ежели кто такой закон придумал, пусть его назад и возвертает. Мой дед здесь в 41 партизанил, немцев и полицаев стрелял по возможности. Что я ему доложу, когда придется на том свете встретиться?

Так в прокуренном воздухе боталовского клуба появилось слово партизаны.

Но этого пока еще никто не заметил. Тут в разговор вступил отец Валерий, настоятель деревенской церкви:

— Миряне, надо все решить по-хорошему. Прийти и попросить захватчиков этих уйти с земли нашей по-доброму.

— Да уж просили и не раз, — не выдержал сосед Лехи Мурзаева Степан Трофимов. — Вон Кузьмичу нашему накостыляли по шее, когда он к реке пытался на утреннюю зорьку пробраться. Детишек и тех не пускают. Скоро и грибов и ягод собрать нельзя будет.

Народ одобрительно зашумел вновь.

— Я предлагаю, пока еще строительство не началось в полную меру, снести этот проклятый забор к чертовой матери. Извините, батюшка, за резкие выражения, — продолжил Степан.

— И как ты это сделаешь, — поинтересовался Иван Сидорович.

— Да вон нас в деревне сколько мужиков здоровых. А там всего десяток сторожей. Соберемся под вечер и как…

— Нет, так нельзя. Русский бунт самый бессмысленный и беспощадный, — встрял в разговор Сырохватов. — Нужно все делать по уму.

— Я знаю как, — опять поднялся со своего продавленного кресла Мурзаев. — Предлагаю организовать отряд самообороны. Или, еще лучше, сразу партизанский. "Имени Чапаева". В память о нашем колхозе.

— Ты, Леха, совсем сдурел, — стукнул кулаком по столу Карпухин. — Это же подсудное дело. Где ты тут немцев нашел, против которых воевать вздумал?

— А эти ничем не лучше немцев. Даже еще и хуже, так как свои, рассейские. На нашу землю пришли оккупанты, значит надо сражаться. Иначе всех здесь потихоньку выживут. Прошу поставить мое предложение на голосование. Так в деревне Боталово был создан первый на территории Российской Федерации со времен Великой Отечественной войны партизанский отряд. Командиром после долгих споров, как самого толкового, избрали Степана Трофимова. Комиссаром хотели отца Валерия. Батюшка сразу же отказался. Но благословил селян на ратные подвиги.

— А я стану вашим пресс-секретарем, — предложил Сырохватов. — Буду описывать боевые действия отряда "Имени Чапаева" в своей газете. На том и порешили. Всего в отряд записалось двадцать шесть мужиков и одна женщина. Жена Степана Мария. Раненых перевязывать, если придется.

Прошло несколько дней. Вся деревня усиленно готовилась к боевым действиям. Леха раскопал свой тайник на озере и принес несколько гранат и автомат «Шмайсер», найденные им во время раскопок немецкого блиндажа. Мужики, у кого было, достали свои охотничьи ружья. Остальные вооружались чем попало. В основном топорами и вилами. Мария запаслась бинтами и зеленкой. Выступать решили рано утром.

Битва на реке Ворожке началась 22 июля ровно в четыре утра, сразу после восхода солнца. Возле будущего «Райского уголка» протекал небольшой безымянный ручей. Бойцы отряда имени «Чапаева» остановились на его берегу перед решающим штурмом. Бывший колхозный кочегар Кузьмич, нацепивший на бейсболку красную ленту, перекрестился и произнес историческую фразу: — Рубикон будет перейден.

Кузьмич не знал откуда он взял эту фразу и не знал, что повторил только что самого Гай Юлия Цезаря. Как впрочем и Гай Юлий Цезарь не знал про Кузьмича.

Отряд без потерь форсировал водную преграду и окружил временно оккупированную территорию. Все немецкие кобели к тому времени были нейтрализованы следующим образом. Леха Мурзаев перекусил ножницами по металлу в одном месте колючую проволоку и туда поставили деревенскую суку, у которой к тому времени началась течка. Кобели, повизгивая, исчезли в один миг. Затем через лаз в проволоке пробралось несколько бойцов. Мурзаев, перекрестясь, бросил через забор немецкую гранату и пальнул в воздух из своего «Шмайсера». Битва на реке Ворожка продолжалась десять минут. Взятая в плен еще сонная охрана была разоружена и вытолкана взашей на проселочную дорогу. Затем мужики завели бульдозер и принялись сносить ненавистный им забор. К обеду от «Райского уголка» ничего не осталось. Командир партизанского отряда Степан Трофимов распустил бойцов по домам. На сенокос. Но на следующий день в Боталово прибыла карательная экспедиция.

«Кузьмича ведут», — неслось по деревне от околицы до магазина. Народ бросал все свои дела и бежал поглядеть, как по улице шел со связанными сзади руками еще не успевший опохмелиться после празднования вчерашней победы над врагом бывший колхозный кочегар. Кузьмича конвоировали несколько человек в камуфляже, подталкивая его прикладами карабинов «Тайга».

Перед магазином стоял маленький пузатый человек в окружении таких же людей в пятнистой форме. Рядом с ними расположились прокурор района, глава местной администрации и еще несколько чиновников рангом поменьше. Когда Кузьмича подвели к магазину, маленький человек забрался на пень срубленного недавно тополя и стал говорить, обращаясь к деревенским жителям: