Путники планировали переночевать на краю ущелья, там была заброшенная хижина каменщика, где часто останавливались путешественники перед долгим переходом. Но по графику явно не успевали, задержавшись на обеденном привале.

Но оптимизм всё же не покидал путешественников даже теперь. Всего лишь лишний час в пути, хотя за день до этого они думали об этом немного с другими нотками. Так иначе, они были рады тому, что спаслись от беды, и теперь оставалось совсем немного до того, как они заберут Анну и все счастливые войдут в убежище, чтобы переждать Чёрную Чуму. Мия уже успокоилась и почти не вспоминала о трагических событиях. Она верила, что её родные уцелеют, и теперь не брала на себя вину за то, что они остались там. Так они сами захотели. А с Кортесом она была счастлива, он стал теперь её опорой, самой надёжной.

Печальная история уходила в сторону, подготавливая почву для новой истории, более радостной и позитивной. За спиной остались беды и горе, разрушения и хаос. А впереди ждали сладостные минуты, когда ты чувствуешь, что тебе будет уже не до того, чтобы думать о страшных ходунах, или же о постоянных перестрелках на улицах.

Тёплое солнце нагрело землю и теперь спокойно опускалось вниз. Но было ещё светло и, как-то радостно на душе. Всё то расстояние и все те трудности, которые им пришлось преодолеть — всё это оставалось позади. Кончиться ущелье, и они увидят очертания Рубежного, где Альфред оставил своё счастье и смысл жизни.

Приятной мелодией звучали в голове слова о будущем. Так приятно было подумать, что всё будет хорошо, что самое трудное позади. Ведь как приятно строить планы и понимать, что ты уже близко к тому, чтобы быть счастливым.

Но жизнь всегда дарит новые сюрпризы.

Зарычал Брут, подняв морду по ветру, перестали говорить Альфред с Андреем, остановились Кортес с Мией. На другом краю ущелья они увидели человек пятнадцать вооружённых людей. Альфред сразу узнал налётчиков, и раздражённо сплюнул. Багги и мотоциклы стояли чуть поодаль. Бандиты не долго стояли в ступоре, а по команде ринулись в сторону путников, занимая транспорт и поднимая над головой оружие. Заревели моторы, донося до слуха путешественников приглушённый гул. Бандиты ждали добычу, они знали о передвижении людей с Адарана.

Альфред дрогнул, но через мгновенье хладнокровность снова осела на его лице.

— За что жизнь нас так не любит?

Он достал карабин и гордо расправил плечи. Было слышно его медленное дыхание, которое выдавало тревогу. Альфред прекрасно понимал, что это уже конец, и этот огонёк Кортес заметил в его взгляде, хотя он выдал его лишь на мгновенье. У него внутри всё колыхнулось, сердце сжалось на мгновенье, растворяя злобу с отчаянием. Он хотел лишь вернуться к Анне, завести настоящую семью, о которой только могут мечтать люди. И не нужно ему больше ничего. Но, видимо, этому было не суждено случиться.

Рядом стоял Андрей, выражение на его лице нисколько не изменилось, он подтянул к груди автомат и улыбнулся, он был готов к бою, как когда-то давно. Странное спокойствие и улыбка — и больше ничего.

Кортес заметил, как сильно дрожат его руки. Он не хотел верить в то, что это последний день в их истории, и как бы Альфред не пытался скрыть своих эмоций, Кортес увидел эту обречённость. Ему стало страшно, что будет с Мией, ведь она так молода, и она этого не заслужила. Он вдруг почувствовал, как что-то тяжёлое опустилось на его сердце, он сейчас не мог ей помочь, совершенно ничем. И тогда ему стало страшно, безумно страшно за то, что этот мир настолько жесток и несправедлив.

Боец почувствовал прикосновение: тёплая ладонь девушки крепко сжала его ладонь. И вдруг пропала дрожь, пропал панический и безудержный страх, сменившись отчаянием и упорством бороться до конца. Кортес повернул голову и посмотрел в её глубокие, доверчивые глаза. Они стояла с откинутым в сторону арбалетом, такая же великолепная и сильная. И он улыбнулся, широко и искренне, потому что она была с ним. Даже такое ничтожное время, они была с ним, и она отдала ему свою жизнь, подарила те мгновенья, от которых захватывало дух. Ведь жизнь измеряется не количеством часов, а количеством тех мгновений, когда от счастья останавливается в трепете сердце, чтобы насладиться этим мгновеньем.

И Кортес обнял её крепко, как в последний раз. Слёзы просились наружу, но он сдержался, и она сдержалась. «Какая же она сильная, зачем забирать её? Чем она заслужила?», в душах проклинал он небеса. Но в то же время Кортес понимал, что он сделал для неё всё что можно. Или не всё?

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— А я люблю тебя, — ответила она.

Кортес взял в одну руку автомат, а другой держал за руку девушку.

— Попробуем уйти? — не оборачиваясь, спросил Альфред.

— Нет, — улыбнулся Кортес.

Альфред обернулся. Губы его растянулись в улыбке.

— Ведь так интересней, — улыбнулся Кортес.

Последние слова его радостно подхватил налетевший в миг ветер. А налётчики уже были близко.

Кортес и Мия обрели своё Поднебесье, они смогли достать до неба. Когда два сердца любят, этого достаточно, чтобы мир вокруг тебя свихнулся, а до небес достать — для этого нужно гораздо меньше. И как бы не любил человек, он всё равно становиться ближе к той бесконечной синеве, которая заставляет его дрожать от великолепия. Небо — оно прекрасно, не так ли?