— Зовёшь, а стол пустой! — сказал Семён Егорович жене.

— Это беда поправимая! — ответила она и пошла к печке.

Мальчишки с любопытством разглядывали комнату и особенно лестницу. Очень им хотелось забраться на второй этаж. Оттуда, наверное, чуть не до самого Питера видно! Но Семён Егорович и им нашёл работу.

— Команду такую знаете, — спросил он, — «свистать всех наверх»?.. Гребите к дому за отцом!

Когда ребята вернулись с отцом, стол уже был накрыт. Стояла бутыль самогона. На тарелках — огурцы, горячая картошка, вяленая рыба. Мальчишкам налили по кружке квасу. Ребята попробовали, пошептались, и Федька спросил у Семёна Егоровича:

— А где ваши-то?

Семён Егорович понял, что он спрашивает про Гришу и Яшу.

— Они распорядок соблюдают. До обеда дома делать нечего! Закаляются на воздухе.

Хозяева были очень гостеприимны. Познакомились быстро и прочно. Семён Егорович рассказал, что штурмовал Красную Горку. Там он получил пулю навылет, еле выжил, списался с флота подчистую, но с морем расстаться не мог. Купил флигелёк на берегу и решил заняться сельским хозяйством. К весне думал обзавестись лошадью.

Заговорив о лошади, Семён Егорович подмигнул отцу:

— Тебе подфартило! Одно не пойму: лошадь чекисты подарили, а о корме не подумали!

Отец улыбнулся.

— Ты, Семён Егорыч, что моя жёнушка!.. Не много ли хочешь?

— Почему много? — возразил матрос. — Смотря за какие заслуги… Может, наоборот — мало!

Отец замялся, а мать сказала:

— Куда там! Чепуха! Стыдно рассказывать!

— Стыдно, так и не говорите!.. А сена я вам дам. Ну и харчей подкину по-соседски! Есть у меня запасец.

Отец растроганно пожал руку Семёну Егоровичу, а мать чмокнула Ксению Борисовну в щёку.

Потом заговорили о земле. В земельных делах Семён Егорович разбирался прекрасно. По его словам, выходило так, что Дороховы могут получить любой участок. Забирай и обрабатывай. И по тому, какой участок ты обработаешь, определяется твоё отношение к Советской власти. Если большой — молодец, если маленький, с которого только свою семью прокормить можно, — чуждый ты элемент.

Мальчишки не сразу поняли, в чём тут загвоздка. А оказалось просто: по закону о продразвёрстке каждому крестьянину после сбора урожая государство оставляло лишь столько хлеба и других продуктов, сколько требовалось на семью, а всё остальное забиралось для армии и города.

— Несознательные так рассчитывают, — объяснял Семён Егорович, — чтобы никаких излишков у них не было. Или прячут. Да без толку прятать — заградиловка! Чуть куда повезёшь хлеб или картошку — тебя заградотряд и зацапает да к стеночке — за спекуляцию!

— А ведь получается, — задумчиво произнёс отец, — что и я вроде несознательный… Зачем мне большой участок, если всё так оборачивается?

— Брось, сосед! — строго сказал Семён Егорович. — В городе тоже хлебом дышат! Там тоже не буржуи, а люди живут! Кормить их надо!.. Человеком будь, а не таким, как Бугасов!

— Кто такой? — спросил отец.

— Да есть тут… Рядом живёт. Отгородился заборищем, собакой обзавёлся! Жену с детишками куда-то отправил, а сам как паук хромоногий!

— И верно — паук! — подхватила мать. — И глаза паучьи!

— Слышишь? — шепнул Карпуха брату.

— А кто первый догадался? — ответил Федька.

Мальчишки выпили квас, съели всё, что положила им на тарелку Ксения Борисовна, и вышли из-за стола. Их притягивала к себе похожая на трап лестница. Никто не обращал на них внимания, и совсем неожиданно Семён Егорович сказал:

— Ну, подымитесь, раз уж такая охота!

Верхняя комната имела четыре окна — смотри в любую сторону. Фонарь, а не комната. В одном окне — залив и Кронштадт. Отсюда остров казался сказочным кораблём великанов, которые погрузили на него целый собор и везут к берегу. В другом виднелся дом Дороховых и камень в воде. На нём сидели Гриша и Яша.

— Это ж они! — воскликнул Карпуха.

— Нас поджидают! — улыбнулся Федька. — Не знают, что мы у них в гостях!

— Позовём? — предложил Карпуха.

— Далеко — не услышат.

Третье окно выходило на деревню, а четвёртое — на лесистый холм. Из этого окна был хорошо виден весь двор хромого Бугасова. Мальчишки прильнули к стеклу. Хозяин понуро сидел на чурбане, вокруг которого желтела груда только что расколотых дров.

— На зиму запасает, гад! — сказал Карпуха. — Знаешь что? Давай завтра махнём к дяде

Васе?

— А вдруг не гад?

— Ты ж сам сказал!

— Проверить надо!

— А как?

— Придумаем что-нибудь!