Да, теперь майор склонялся ко второй версии. Вот только не противник мы им были, а жертва. Огромный, но старый и больной медведь, которого обложили в его берлоге. И ружья заряжены, и собаки готовы броситься всей сворой… А он все спит и не знает, что его шкуру уже успели поделить.

Но это было потом. А тогда, сразу за тревожной военной неделей наступило благостное затишье. Даже террористы присмирели, будто все дружно решили взять отпуск и насладиться последними летними деньками, потратить денежки, заработанные кровавым трудом. И никаких тебе резких заявлений, никаких дипломатических демаршей, никаких масштабных учений под носом у «вероятного противника». Тишь да гладь. Разве что на Украине опять шумели. Но к этому за двадцать лет можно было привыкнуть.

Это что касается дел в мире. В стране… в стране все было тоже более-менее тихо. Да, в марте-апреле, после выборов, пошумели немножко на площадях. Вылезла из нор оппозиция, проснулись политэмигранты, правозащитники и прочий сброд. Вывели не так уж много — всего тысяч десять, взяли в кольцо несколько госучреждений. На большее, видать, у их кураторов из ЦРУ денег не нашлось.

В Москве какие-то демократические придурки протащили по Старому Арбату скелет в гробу под пение сталинского гимна. Потом они пытались торжественно похоронить его в Александровском саду, но милиция вмешалась. Другие оригиналы этой же ночью раскрасили Железного Феликса несмываемой краской в бордовый цвет, который, видимо, должен был символизировать кровь. Требования у этих крикунов на площадях были обычными — отставка правительства, Думы, Конституционного суда и президента до кучи. И, разумеется, повторные выборы. Ага, размечтались. Держите карман шире.

Майору не понравилось, как повел себя в этой ситуации сам гарант конституции. А повел он себя, как мог повести только гражданский, который к тому же бюрократ до мозга костей. Начал юлить, показал слабину. Попытался угодить и нашим и вашим этот бывший губернатор, чинуша. В отличие от одного из предшественников, он в разведку не ходил даже в дружественной ГДР, а привык штаны в кресле протирать, челобитные в Москву писать и на машине с мигалкой рассекать.

В своем крае он, может, и был отличным хозяином: ездил по предприятиям, произносил вдохновенные речи, фотографировался с доярками и нефтяниками, но в Кремле ему было не место. Он и сам, похоже, удивился больше всех, когда его поставили преемником. Но коли взялся за гуж…

К счастью, государственная машина, какой бы гнилой она ни была, справилась с заразой сама. Патриоты всей страны ликовали. Но Демьянов не обманывал себя. Он не верил, что режим исправился. Он не верил в это и семнадцать лет назад, во время «маленькой победоносной войны» с Грузией.

В самой власти патриотов не было, только прагматики. Их дети учились в Лондоне, сами они отдыхали в Швейцарии, там же имели счета. Какой на хрен патриотизм, когда единственная национальная идея — загрести побольше бабок? Все дело в том, что этой весной, как и в 2008 году, объективный ход вещей не оставил отечественному ворью другого выхода, кроме как бороться против наездов ворья заграничного. И в рамках этой борьбы от игры в либерализм пришлось отказаться.

Конечно, расстреливать никого не стали — не те времена. Просто разогнали несколько вонючих газетенок, которые и так никто кроме американских шпионов, не читал. Заглушили заграничные «голоса» и прикрыли разные «Фонды защиты свободы от совести», защищавшие, по общему мнению, в основном террористов, извращенцев и изменников, выслали за кордон полсотни самых ретивых борцов за демократию. Да оно и справедливо. Хотели демократии, так получайте ее! Еще столько же упрятали за решетку, и было за что. У всех из них рыльце в пуху. Минюст отказал в регистрации нескольким карликовым партиям, которые и так никто не жаловал, кроме недовымерших интеллигентов и агентов мирового сионизма. Затем закрыли на сутки эту помойку — Сеть — и основательно ее подчистили, установив киберцензуру, как в дружественном Китае. Давно пора.

На Западе, ясное дело, первое время возмущались, но быстро умолкли. Поняли, что никому нет дела до их стенаний. Основная масса населения, в том числе и Демьянов, после этих событий вздохнула спокойно, уверенная, что беда прошла стороной. Лето обещало быть тихим и скучным.

Второй вопрос. Как это произошло?

На бумаге все гладко. Наши радиолокационные станции и спутники слежения должны засечь пуск ракеты на любом континенте и в любой точке мирового океана. После подтверждения информации Верховный главнокомандующий отдает приказ о нанесении ответно-встречного удара.

Приводится в действие система гражданской обороны. Времени на эвакуацию и рассредоточение уже нет. Население и организации оповещаются сигналом «Внимание всем!». Укрытия и убежища принимают людей. Затем, после обмена ударами, начинаются аварийно-спасательные работы. Уцелевшие опять-таки эвакуируются в сельскую местность. Все маршруты определены заранее, все роли расписаны до мелочей. В случае такого развития событий органы власти и армия получают самые широкие полномочия. Они могут привлекать гражданских лиц для различных работ, имеют право реквизировать любой гражданский транспорт, от велосипеда до пассажирского лайнера и так далее.

Но это в теории.

А на практике… Майор догадывался, что на практике все могло быть несколько иначе. Он попытался представить себе самый страшный и одновременно самый реальный сценарий агрессии.

Президент и все высшее руководство страны погибает в первую минуту от воздействия сверхточного оружия вроде боевых блоков со спутника. А потом враг — Америка, назовем вещи своими именами — наносит синхронный удар с помощью обычных вооружений по заранее намеченным целям. Ядерное оружие супостатом не применяется. Межконтинентальные баллистические ракеты не нужны. Только несколько тактических боеголовок по самым укрепленным бункерам Минобороны. В Новосибирске такой один, да и его стратегическое значение сомнительно.