А машинку для закатывания губы не хочешь?! После того как он десять дней проходил с одним топориком, надо было радоваться и этой находке. Как там в пословице: «Не было ни гроша, да вдруг алтын».

Сняв с мертвеца патронташ, Саша стал богаче на шесть патронов двенадцатого калибра. Одним из них он немедленно зарядил свое приобретение и с трудом поборол желание опробовать его в деле. Он представил, как его пальцы нажимают на спусковой крючок, а окрестности вымершей закусочной оглашаются эхом, которое в тишине должно прозвучать как грохот пушки.

Ага, щас. Идиотизм чистой воды. Выдать свое местонахождение зверям и людям на несколько километров вокруг, да еще потратить патрон, которых и так кот наплакал. Нет уж, он будет осторожен. Хотя Александр хорошо понимал, чем вызваны такие мысли. Ему давно хотелось почувствовать себя не тварью, которая дрожит от каждого шороха, а Человеком, да еще и с ружьем. Пусть приходят. Он угостит их хорошей пилюлей из чистого «плюмбума».

Но там, куда его привела судьба, ружье не понадобилось. Юг Кемеровской области был местом, где Александру не встретилось ни одного живого существа. Если раньше он думал, что уже побывал в аду, то теперь понял, что настоящее инферно на этой планете располагается в местах, которые раньше назывались землей Кузнецкой.

Его встречала страна льда и пепла. Здесь не было даже руин в привычном понимании слова. Только груды обломков, словно выровненные бульдозером, среди которых стояли, как надгробные памятники, несколько уцелевших кирпичных стен. Саше давали приют только крохотные деревни и дачные поселки, в которые он заглядывал, когда убеждался в том, что они необитаемы. За восемь дней перехода по югу Кузбасса Данилов не посетил ни одного города, и на это были веские причины.

В первый раз Александр столкнулся с этим возле Ленинск-Кузнецкого, города средней величины, одного из центров угольной промышленности региона. Еще в пятнадцати — двадцати километрах от городской черты ландшафт начал постепенно меняться. Снежный покров под ногами уступил место почти голой почерневшей земле, покрытой коростой заледеневшей грязи. Даже снег едва задерживался на ней. Его сдувало ветром, и теперь он заполнял глубокие овраги с изломанными краями, которых вокруг тоже резко прибавилось. Надо было быть вдвойне осторожным, чтобы не переломать ноги и не лишиться лыж. Это в лучшем случае.

Но вскоре ему пришлось остановиться. На лыжах идти дальше стало невозможно, а санки приходилось тащить практически волоком. Тут Александра запоздало осенило. Он понял, что идет прямо в зону выжженной земли. Так далеко от города ему еще не доводилось встречать такое.

Не было и речи о том, чтоб углубляться туда, где не осталось ничего, кроме спекшейся породы. Парень изменил курс, чтобы обойти циклопическое пепелище стороной, хотя для этого ему пришлось покинуть железную дорогу. Какая разница, если впереди даже рельсы расплавились и испарились?

Данилов чувствовал мороз по коже, когда пытался прикинуть мощность заряда. Он кое-что читал об этом. Плоды военной гигантомании, эти пяти-десятимегатонные монстры лежали в арсеналах еще со времен испытаний на Новой Земле практически без надежды быть пущенными в дело. Они были бесполезным излишеством, изобретенным во времена, когда системы наведения были несовершенны, а грубая мощь могла компенсировать недостаток точности.

Этот «последний довод королей» мог понадобиться только тогда, когда работа велась бы не по целям, а по площадям. Ведь даже одной мегатонны хватает, чтобы стереть с лица земли мегаполис вместе с пригородами.

Но неужели в этом городе имелись цели, достойные такой силы? Да и во всей области, единственным богатством которой был уголь, они вряд ли нашлись бы. Тут был глубокий тыл, никаких частей ПВО или РВСН, никакой военной промышленности, достойной упоминания. Зачем? Саше в голову приходило только одно объяснение, простое и шокирующее. Уголь… Топливо несостоявшегося будущего.

Он много читал в Интернете о так называемом пике Хабберта — точке, когда добыча нефти на планете достигнет максимума, после которого будет только спад. В конце десятых годов нового «миллениума» даже дворник дядя Вася знал, что такое кризис. Человек более образованный сказал бы, что кризис бывает не только финансовый, но и, к примеру, энергетический. Просто из-за первого все забыли о втором как о чем-то далеком и туманном. А ведь он никуда не делся.

Да, цена на нефть была низкой, но никто не отменял простой истины о том, что нефть конечна. Теория о ее возобновляемости себя не оправдала. Те же эксперты подсчитали, что пик Хабберта был пройден примерно в 2012 году. Лет через тридцать нефтедобыча прекратилась бы всюду, кроме стран Персидского залива. И не потому, что запасы были бы исчерпаны, а потому, что извлечение остатков с каждым годом обходилось бы все дороже. Какой бы ни была цена, она стала бы нерентабельной. Ну а когда и на Аравийском полуострове остановилась бы последняя скважина, тут уж и дураку стало бы ясно, что всей машинной цивилизации «труба».

Решением проблемы могла бы стать технология контролируемого термоядерного синтеза. Термояд. Дешевая, экологически чистая энергия, вырабатываемая из отходов «классических» ядерных реакторов. Но что-то у ученых не клеилось, и за пятьдесят лет с момента теоретического обоснования этого метода они не продвинулись дальше опытных образцов. И дело тут, думал Саша, не в заговоре нефтяных корпораций, о котором трубили маргинальные футурологи. Воротилы топливного бизнеса и рады бы спонсировать перспективные проекты. Конечно, не из благотворительности, а чтобы получить патент, который в нужный момент принесет не миллиарды — триллионы.