Александр уперся всем телом и отчаянно сопротивлялся. Это напоминало перетягивание каната, только участники соревнований толкали, а не тянули. Дважды Саше почти удавалось закрыть дверь, его онемевшие от мороза пальцы скользили по ручке замка, но задвижка примерзла настолько, что не сдвинулась с места.

Враг тем временем сменил тактику и теперь не жал изо всех сил, а налегал враскачку, то ослабляя, то усиливая натиск. Саша начал сдавать. Он чувствовал, что не удержится. С таким же успехом можно было противостоять бульдозеру.

В его голове оформился простой и нахальный план. Александр выбрал момент перед очередным «накатом» и отскочил от двери. Тут же неприятель под действием приобретенного импульса влетел в подъезд. Он удержался от падения, но за время, которое понадобилось ему, чтобы восстановить равновесие, Александр пробежал уже два пролета вверх по лестнице. Но на втором этаже он не нашел убежища. Перед его взором мелькнули закрытые двери, глухие и неприступные. Все они были на одно лицо, как типовые надгробия на кладбище. Тяжелые шаги грохотали следом.

Данилов уже простился с негостеприимным миром, когда, задыхаясь, поднялся на третий этаж. Выше был только запертый чердак. Здесь располагалось всего две квартиры, и двери обеих были открыты. Одна, деревянная и обшитая дерматином, — чуть-чуть, другая, железная, — широко, словно приглашая зайти. Вот только замок на той, что была распахнута, явно раскурочили чем-то тяжелым. Недолго думая, Александр открыл другую и ворвался в квартиру. Дверь он захлопнул за собой, заперся на все замки, накинул для верности цепочку и только после этого прислонился к косяку и перевел дыхание.

Ф-у-у-у-х. Спасен. Здесь его не возьмут.

Мысли Александра прервал топот на площадке.

— Что, добегался? — хрипло произнес преследователь снаружи.

Саша замер, стараясь даже не дышать.

— Молчишь, падаль? — продолжал голос. — В прятки играть будем? Да мне на тебя насрать, придурок. Отдавай рюкзак и вали из моего города.

Еще пять долгих секунд молчания.

— Ну, все… Сам напросился. Я тебе не завидую. — И тут же по ушам Александра, привыкшим к тишине, резанул звук сильного удара.

Дверь дрогнула, но не поддалась. Прочная. Сколько ему понадобится, чтобы управиться с ней? Небольшая отсрочка.

Данилов лихорадочно достал из кармана зажигалку, чтобы оглядеть жилище, куда занесла его судьба. Обе комнаты, которые хорошо просматривались из прихожей, отсутствием мебели напоминали застенки. Вряд ли это бережливые хозяева успели вывезти всю обстановку. Скорее тут проживали пропащие алкоголики, которые успели разломать на растопку то немногое, что имели. Даже телевизора не было.

Зато повсюду виднелись следы запустения. Обои отслаивались и висели рваными клочьями, бурые потеки темнели на потолке и стенах, лопнули и заледенели батареи. Вот и все убогие декорации к последней сцене.

До него донесся слабый запах разложения. Хотя вместо стекол в окнах была фанера, он не выветрился даже после ураганов сентября. Значит, в ванной Сашу вполне мог поджидать двухнедельный труп. Не важно… Сегодня их тут станет одним больше.

Удары продолжались. Сначала они были глухими, как если бы дверь пытались высадить плечом. Но после третьей попытки явно пошел в дело топор. Сталь рассекала гнилой дерматин и с хрустом впивалась в дерево. Наверно, в наше время мало осталось квартир без железных дверей, но Сашу угораздило попасть в одну из таких.

От отчаяния у Данилова родилась безумная идея. Парень метнулся к окну, запрыгнул на высокий подоконник и слегка отогнул неплотно прилегающий лист фанеры. Сердце камнем ушло вниз. Он не видел земли, но чувствовал, что до нее далеко. Здесь были высокие потолки. Самоубийство. В лучшем случае он сломает ногу и все равно не уйдет. Только сейчас до него дошло, как по-идиотски он влип. Кто не давал сбросить рюкзак?.. Жадность?

Он начал понимать, что чувствует попавший в западню зверь, слыша шаги приближающегося охотника. Разум метался в поисках выхода и находил всего один. Дверь все сильнее тряслась под тяжелыми ударами. Грохот эхом разлетался по всему вымершему зданию.

Первым побуждением Саши было забиться куда-нибудь и сидеть, пока лихо не пройдет стороной. Проклятый инстинкт самосохранения, в просторечье именуемый страхом, много раз помогал ему, но сейчас Александр пожелал ему убираться. Кроме страха было что-то еще. Одновременно с ним в глубине его существа просыпался вулкан. С Сашей и раньше случались приступы ярости на весь мир, но выплескивать ее на людей ему не доводилось. Так загнанная в угол крыса становится опасной даже для животных покрупнее.