– Настолько, насколько это будет quid pro quo. [3]

– Пора учиться иногда отходить от медицинского жаргона.

Объяснять я не собирался.

– И вы сообщайте об успехах.

– Обязательно. Договорились. Как только окажетесь за три тысячи миль от меня и перестанете действовать на нервы, между нами моментально наладится сотрудничество.

В лифте мы спускались молча. Доехав до первого этажа, вместе вышли. Майерс заговорил первым:

– Женщину, которой звонил Дуглас Бьюкенен, зовут Глэдис Томас. – Он что-то нацарапал на листке бумаги. – Вот ее адрес, во всяком случае, тот, который нам удалось найти.

Он протянул мне листок. Действительно, Сан-Хосе. Причем сам город, а не один из новомодных пригородов.

– А если бы мы с вами сейчас не встретились, тогда как? – спросил я.

– Что вы хотите сказать?

– Да только то, что мне пришлось бы уехать без этого. – Я показал ему бумагу с именем и адресом. – Вам хотелось, чтобы я выяснил все это самостоятельно? Спасибо, Джон. Чрезвычайно гуманно.

– Не стоит благодарности. – Он вытащил что-то из папки, которую держал в руке. – Это тоже возьмите.

У меня в руке оказалась фотография Дугласа Бьюкенена, зернистая от многократного увеличения.

Я поинтересовался:

– А вашей фотографии, случайно, нет? Чтобы я мог любоваться в разлуке?

Сам не знаю, зачем я говорил Майерсу все эти глупости; возможно, просто потому, что хотел выместить обиду на Тима.

– Вы еще скажете мне спасибо за эту фотографию. Очень помогает, когда приходится говорить об умершем с людьми, которые его видели, но, возможно, не знают имени. Смотрели когда-нибудь полицейские сериалы?

– С удовольствием бы смотрел, да беда в том, что в них показывают полицейских.

Майерс смотрел на меня с улыбкой.

– А знаете, доктор, вы очень мне нравитесь. Мы с вами во многом похожи. Вы не церемонитесь с людьми, но дело свое знаете.

Как лестно, подумал я. Оказывается, я похож на детектива Майерса. Высшая похвала.

Сквозь стеклянные двери я увидел ожидающее такси и вышел на улицу, оставляя за спиной и детектива Майерса, и Балтимор, и всю эту неудачную страницу жизни. Во всяком случае, так мне тогда казалось.

Вырос я в маленьком городке на юге Пенсильвании, совсем недалеко от тех мест, где до приезда в Балтимор жил Дуглас Бьюкенен. Во всяком случае, ближайшим крупным аэропортом был именно балтиморский международный аэропорт имени Джорджа Вашингтона. Поэтому я достаточно хорошо его знал и без труда ориентировался в сложных переходах и системах безопасности. Давным-давно, еще студентом университета на Западном побережье, я летал самолетами компании «Саутвест эрлайнз», делал пересадку в Финиксе или Лас-Вегасе и оттуда уже продолжал путь в Сан-Хосе. Но сейчас все складывалось совсем иначе – и время другое, и обстоятельства не те. Меня, можно сказать, выперли и из Центра контроля, и из федерального правительства. Аэропорт Сан-Хосе я ненавидел. А потому отправился прямиком в международный аэропорт Сан-Франциско, причем на рейс компании «Пан-Америкен». Стоит это пятьсот шестьдесят долларов в одну сторону. Так что по возвращении на восток мне еще придется разбираться с бухгалтерией.

В самолете я заказал двойное виски, тут же все это выпил и заказал еще. Пытался осознать, что оставляю за спиной и к чему приближаюсь. Но размышления не сулили ничего хорошего, а потому я предпочел заснуть.

Ах, Сан-Франциско!

Из окна самолета я наблюдал, как вырисовывается внизу полуостров, словно огромный палец, простираясь на север, к округу Марин. На фоне синего-синего океана сиял мост Золотые Ворота. На месте, как и положено, здание корпорации «Транс-Америка» – вот оно, возвышается своими башнями над Эмбаркадеро. Залив пестреет яркими точками яхт. Все точно так же, как и раньше, словно я не покидал Золотой город.

Меня отчаянно тошнило.

В кассе, пытаясь стряхнуть последствия алкоголя и обезвоживания организма, я купил билет в Атланту. На Калифорнию я отвел два дня – решил, что этого времени будет вполне достаточно для того, чтобы встретиться и поговорить с Глэдис Томас, повидать несколько человек – а если честно, одного человека, с которым мне нужно было встретиться помимо мисс Томас.

В результате долгих размышлений я решил не встречаться с Элен Чен. Еще раньше я предпринял самые решительные меры против неотступных мыслей о ней, а вот теперь, стоя в очереди, чтобы арендовать машину, мучился раскаянием – зачем же было выкидывать записную книжку с ее адресом и телефоном? Не думаю, чтобы я действительно решился позвонить, да она и не согласилась бы со мной встретиться. Более того, и номер телефона, должно быть, уже сто раз изменился. И все же каракули в записной книжке оставались последней, пусть тонкой, нитью, связывавшей меня с прошлой жизнью. Зачем было обрывать эту связь? Забыть старую привязанность – легче сказать, чем сделать.

Очередь за машиной оказалась слишком длинной, ползла она чересчур медленно, и я потратил слишком много времени на размышления о тех материях, которые уже не должны были для меня что-то значить.

Чтобы как-то отвлечься от сложного образа доктора Чен, я включил сотовый и нашел номер единственного в Калифорнии человека, которого мне действительно хотелось увидеть. Вернее даже будет сказать, единственного человека, которого я обязан был увидеть. Если бы она узнала, что я был на Западном побережье и не пришел к ней… ну, тогда земля непременно бы разверзлась и безжалостно поглотила меня.