Руиз пытался сравнить воспоминания о последнем визите с тем, что он мог разглядеть во тьме сегодня.

Вот оно! Остаток металлической решетки, слегка напоминающий распятого вверх ногами человека. Агент направил лодку к балкам, сплетающимся в причудливый узел над самой водой, и увидел давно ожидаемый проход. Вскоре путник оказался в лагуне и разглядел грубо сваренный причал, возле которого покачивалась только одна канонерка, правда, бронированная. Ее блестящий корпус наполовину скрывался под водой, привязанный к поднимающемуся из глубины металлическому стержню.

Руиз обогнул канонерку-амфибию, восхищаясь округлыми колпаками моторов, тремя встроенными орудиями, внушительным рядом торпедных люков по всей срединной линии борта. Ну почему у него нет нужных инструментов, чтобы разобраться с охранной системой! Все тревоги и проблемы можно было бы разрешить одним махом. Но что толку мечтать о несбыточном, напомнил себе агент. К тому же если судно принадлежало Публию, то с его охранными системами пришлось бы изрядно повозиться.

Он вздохнул и направил собственное жалкое суденышко к причалу. Только бы старый хорек еще оставался хозяином этой части Моревейника. Неплохо также, если его чудища примут Руиза за клиента и позволят войти. Он ведь и в самом деле мог считаться в некотором роде клиентом.

Лодка с мягким металлическим звоном коснулась причала. Мужчина опустил армированный колпак и установил охранные мониторы. Конечно, этого недостаточно. Первый же компетентный угонщик сочтет его судно подарком судьбы. Оставалось надеяться, что все мало-мальски разбирающиеся в технике грабители промышляют сегодня в другом секторе. Или что потеря лодки уже не будет иметь значения. Все равно у него нет времени расставлять хитроумные ловушки.

Руиз нырнул в непроглядную тьму за пристанью, направляясь к обители творца чудовищ.

Лабиринт Публия по-прежнему производил отталкивающее впечатление. Стены вырублены из древнего топленого камня ржаво-черного цвета, с редкими вкраплениями мутно-красного стекла. Низкие потолки, люминесцентный мох, бросавший голубоватые отсветы на лужи застоявшейся воды и покрытые слизью камни.

Агент старался двигаться с максимальной осторожностью, прислушиваясь, не скрываются ли во мраке монстры Публия. Однако пока он улавливал только слабый гул двигателей внизу и звук капель, срывавшихся с потолка. Все-таки в одной руке мужчина нес осколочное ружье, а другой сжимал парализатор.

По мере того как он углублялся в лабиринт, проходы становились все уже, пересечения коридоров все запутаннее и многочисленнее, а свет — слабее. Руиз надеялся, что не забыл дорогу, — с последнего посещения этого страшного места прошло не так уж мало времени.

В некоторых коридорах светящийся мох полностью вымер, поэтому путник пробирался сквозь бархатистую тьму, стараясь максимально осторожно выбирать место, куда поставить ногу, чтобы не лишиться ее совсем. Послышались неприятные звуки: далекий, рев, топот тяжелых лап, вздохи и стоны.

Впрочем, лабиринт Публия обладал довольно странной акустикой. Возможно, поблизости не было ни единого чудища.

На Руиза начал давить вес небоскреба. Закралось невольное опасение, что прогнившая конструкция выберет именно этот момент, чтобы подчиниться закону всемирного тяготения и обрушиться вниз. Он знал, что страх этот нелогичен. Здание миллионы лет простояло в таком же положении и еще столько же простоит.

Было очень жарко, отвратительная вонь затрудняла дыхание. Все чаще попадались куски гниющего мяса — то, что осталось от неудачных экспериментов по созданию монстров, а может быть, останки других посетителей. Мешал свежий помет чудовищ, — если вляпаться в него, сапоги станут скользить, а это — дополнительный риск.

Руиз начинал мечтать о появлении противника. Тогда можно уже не опасаться его, а начать действовать.

Когда чудовище появилось из бокового коридора, агент проклял свое идиотское желание. Противником оказалась высокая, мускулистая тварь. Торс слегка напоминал человеческий, но венчала его длинномордая голова рептилии. Лапы чудовища как-то странно крепились к телу и сгибались в совершенно неожиданных местах — уж слишком много в них было суставов. Но когти отличались необыкновенной остротой, и именно их отвратительный мутант собирался пустить в ход. Руиз выстрелил, снаряд из осколочного ружья по диагонали разорвал грудь нападающего. Монстр рухнул, его конечности все еще совершали хватательные движения, но агент поднырнул под могучую лапу и отскочил в сторону.

Видимо, выстрел перебил чудищу позвоночник, потому что оно могло теперь только ползти, опираясь на передние лапы и скрежеща когтями по камням, на которых надеялось найти опору. Монстр попытался заговорить. В невнятной речи, отдаленно смахивающей на язык гуманоидов, звучали не то проклятия, не то мольбы.

Руиза затошнило. Он снова выстрелил, целясь в промежуток между желтыми глазами. Существо умирало медленно. Руиз еще долго слышал скрежет когтей и шарканье ползущего тела.

Он попытался не думать о том, что произойдет, если он застанет Публия в плохом настроении. А это случалось частенько. На милосердие подобного человека рассчитывать не приходилось — едва ли он вообще когда-либо испытывал это чувство. Оставалось надеяться, что Публий согласится продать ему необходимую услугу по сходной цене.