– Смотри, лежи тихо, парень. Мы достаточно побегали за тобой сегодня.

– Будь внимательнее, Израэль, – предупредил Кроссби, – он способен на все, как загнанный в угол койот.

– Перестань, Натан. Если бы ты не начал стрелять, он, может быть, спустился бы вниз сам, и мы взяли бы его с меньшим риском.

– Чушь! Он давно заметил нас. Все было бы проще, если бы хоть один из нас по-настоящему умел стрелять. Вряд ли стоит тащить его обратно для того, чтобы повесить.

– Нет, мы повезем его обратно, так что не болтай зря. Я никогда еще не принимал участия в линчевании и не собираюсь заниматься этим сейчас.

– Он виновен, это ясно, как день, – заявил Кроссби.

– Это мы предоставим решить судье Пинки, – Израэль махнул Кэлу пистолетом, – поднимайся, парень, и давай потихоньку и без глупостей.

Кэла окружали настороженные лица – его боялись; хотя он лежал на спине без оружия. Эта мысль его рассмешила, но он понял, что стоит сделать одно подозрительное движение, и в него выпустят столько пуль, что живого места не останется.

Кэл поднялся медленно и осторожно. Израэль шагнул вперед и протянул ему руку, чтобы помочь, держа пистолет в нескольких сантиметрах от лица Кэла.

– Так-то лучше, – сказал помощник шерифа. – Не нужно расставаться с жизнью, сделав глупость. Жизнь пока еще кое-чего стоит.

По сигналу Поттса к пленнику опасливо приблизились двое мужчин. Когда они поняли, что Смит драться не будет, связали ему руки за спиной и посадили на лошадь позади Поттса.

Кроссби сплюнул на песок.

– Твоя драгоценная указала нам, где тебя искать, – произнес он, торжествуя. – Она оказалась умнее, чем я думал, и наконец-то поняла, какой ты мерзавец.

Слова Кроссби кинжалом вонзились в сердце Кэла. Как легко эта женщина отказалась от него, снова приняв наговоры за правду! Почему ее любовь была такой хрупкой и переменчивой?

Кэл почувствовал черную горькую злобу к окружающим его трусливым и бессовестным людям и обиду на судьбу. Израэль Поттс ошибся – жизнь Кэла теперь не стоила и гроша. Но он не станет их пленником и не позволит этим шакалам повесить себя с помощью грязного фарса. Он спасется или погибнет, пытаясь обрести свободу.

Всадники двинулись на юго-восток в сторону Тумстоуна. Кэл сохранял невозмутимость, отказываясь предаваться отчаянию и доставлять этим удовольствие своим захватчикам. Преследователи нервно шутили, гордясь тем, что все-таки поймали свою жертву, но не расслаблялись, понимая, что Кэл способен на многое даже со связанными руками. Кроссби угрюмо молчал, а Израэль, сидевший перед Кэлом, нервничал, истекая вонючим потом. Как только маленькая кавалькада выехала на дорогу, шутки стали тише и вскоре совсем смолкли. Лошадь Израэля, нагруженная двумя всадниками, немного отстала от других. Кэл увидел свой шанс…

Лошадь неожиданно пошатнулась и встала на дыбы. Тучный Израэль, который никогда не был хорошим наездником, потерял равновесие, и Кэл вышиб его из седла одним ударом плеча. Еще до того, как помощник шерифа приземлился, Кэл успел перенести вес тела на связанные за спиной руки и перескочить в седло, ловко сохраняя равновесие на шатающейся лошади. Направляя животное своим телом и коленями, он заставил лошадь развернуться и поскакать в сторону гор.

Все произошло так быстро, что когда Кроссби и остальные что-то сообразили, Кэл уже несся во весь опор, оставляя за собой столбы пыли.

– Дьявол! Быстрее за ним! – завопил Кроссби.

– Погодите! – закричал Израэль им вслед. – Не оставляйте меня одного!

– Иди ты к черту, проклятый дурак! – крикнул Кроссби через плечо.

Израэль попробовал подняться на ноги, но не смог. Пыхтя от злости, с лицом красным, как помидор, он снова уселся на землю в том месте, куда его сбросил Кэл.

Кэл пригнулся к шее лошади, сосредоточившись на том, чтобы не потерять равновесие, и предоставил лошади право самой находить дорогу среди зарослей шалфея и мимозки. Ему повезло: лошадь Израэля – большая пегая кобылица с длинными ногами и широкой грудью – была проворна и послушна. Кэл не обращал никакого внимания на крики своих преследователей, звуки выстрелов и свист пуль, поднимавших пыль справа и слева от него. Вся его энергия уходила на то, чтобы заставить лошадь бежать быстрее и удержаться в седле.

Предгорья были все ближе и ближе. Если он сможет добраться до них, его никто не найдет. Кроссби и его люди могут день и ночь лазить по горам – все равно у них ничего не выйдет.

Кобылица поскакала быстрее, крики и звуки выстрелов становились все тише, пули долетали все реже. Монотонный топот копыт по песчаной почве сменился звонким цоканьем по камням. Горы звали и манили Кэла к себе, как добрая мать, всегда готовая обнять и защитить своего сына.

У Маккензи было такое ощущение, будто все ее внутренности связали в тугой узел.

Она послала в город Гида Смолла, велев ему возвращаться как только он что-нибудь разузнает о Кэле, а сама заставила себя заняться неотложными делами, первым и главным из которых была отправка скота на станцию. Кроме того, надо было кем-то заменить горных апачей, которых она так неожиданно лишилась. Когда Маккензи подъехала к тому месту, где был их лагерь, там уже не оставалось никаких следов пребывания индейцев. Она мысленно пожелала им всего хорошего. Вопреки всем ее сомнениям Мако, Исти и Бей оказались честными и надежными работниками и причиняли гораздо меньше беспокойства, чем ее белые ковбои. Если бы этой троице понадобилась защита, Маккензи с готовностью предоставила бы ее.