Шрифт:
Маккензи стряхнула с себя пыль и зачесала назад пряди рыжих волос, выбившиеся из косы, уложенной вокруг головы. Войдя во двор, она громко позвала Лу.
– Я в кухне, – откликнулась женщина.
Маккензи зашагала в сторону кухни, которая находилась в отдельном домике в другом конце пыльного двора. Через открытую дверь она увидела, как Лу замешивает тесто для хлеба и беззаботно болтает с каким-то человеком, сидящим на стуле, как на коне. Маккензи не видела его лица, потому что он сидел спиной к дверям.
– Я уже дома! – провозгласила Маккензи.
– Рада тебя видеть, – в голосе Лу чувствовалось какое-то напряжение, и Маккензи сразу насторожилась.
– Это не… – начала она и осеклась.
Слова застряли в горле Маккензи, как только человек повернулся к ней лицом.
Сияющие на солнце длинные светлые волосы. На лбу матерчатая повязка. Глаза такого же ясного голубого цвета, как небо над Аризоной. Кожа, покрытая бронзовым загаром. Широкие плечи и сильное тело. На ногах высокие мокасины с загнутыми вверх подошвами. Суровое, без всякого выражения, будто вырезанное из дерева лицо индейца.
Это был Калифорния Смит.
ГЛАВА II
Маккензи оцепенела. В течение нескольких секунд, показавшихся ей вечностью, женщина была не в силах двинуться с места, не в состоянии даже подумать или произнести что-нибудь. В памяти замелькали картины прошлого.
Вот Калифорния Смит сжимает ее в объятиях и целует так крепко, что вот-вот сердце остановится. Вот он клянется в вечной любви. А вот она видит обнаженное бронзовое тело в постели, на лице Кэла блаженная улыбка. Потом его четкий профиль вырисовывается на фоне адского пламени – он спорит с ухмыляющимся дикарем.
На какое-то мгновение Маккензи показалось, что мир перевернулся, и не было этих долгих шести лет. Она представила, что опять идет в необыкновенной предрассветной тишине, чувствуя, как Кэл провожает ее взглядом. Она возвращается домой после ночи, проведенной в его объятиях… Дорого же пришлось заплатить за те сладкие минуты любви!
Внутри все заныло от боли, но голова Маккензи осталась ясной. А волны памяти вынесли новую картину.
Внезапно двор заполонили неизвестно откуда взявшиеся апачи. Пыль стояла столбом, со всех сторон раздавались воинственные выкрики индейцев, слышались выстрелы. Вот ярко раскрашенный дикарь размахивает факелом. Из дома, спотыкаясь, выскакивает Фрэнк Батлер, в одной руке он держит винтовку, в другой – сапоги. Лу берет ружье и быстро прицеливается. Лицо бегущего к ним индейца тонет в крови. Слышно испуганное ржание лошадей и визг свиней. Маккензи узнает свой голос, отчаянно зовущий Кэла. А он уже ворвался в объятую пламенем конюшню и выпускает животных. Маккензи следит за ним с бешено бьющимся сердцем.
А вот еще одно кошмарное видение, оно тысячи раз посещало ее, и каждый раз приходилось переживать все заново. Сквозь густой дым она видит лицо Джеффа Моргана, произносящего ее имя. Маккензи чувствует, как крепко он держит ее руку, пытаясь вытащить из конюшни, но она сопротивляется, с ужасом наблюдая за тем, как индеец с важным видом кивает Кэлу и, ухмыляясь, бежит в ее сторону. Вот он пронесся мимо и исчез, как во сне. Джефф отпускает ее руку и кидается за апачем. А Маккензи все смотрит на Кэла и не может двинутся с места от изумления. На фоне объятой пламенем стены он выглядит, как сам дьявол в аду. Он бесстрастно смотрит на нее холодными голубыми глазами. А потом Маккензи слышит тот ужасный крик Андалусии и видит глаза Кэла, которые словно предупреждают о том, что ей предстоит узнать там, куда она идет.
Но видения отступают; на смену приходит дикая злоба, когда Маккензи возвращается к действительности.
– Дайте мне ружье! – приказывает она, оглядывая все вокруг. – Черт побери, где оно?!
– Маккензи, успокойся, – Лу огибает стол и подходит к ней.
Но Маккензи успела заметить револьвер на буфете – на ранчо оружие было в каждой комнате. Она вырывается из рук Лу и кидается к пистолету.
– Отойди, Лу! Я хочу увидеть, как этот змей сдохнет на моих глазах!
Держа пистолет обеими руками, Маккензи целилась прямо в сердце – по крайней мере, туда, где оно должно быть, если Кэл его вообще имел. Биение ее собственного сердца отдавалось в ушах.
– Калифорния Смит, если ты сейчас же не уберешься с моего ранчо, я продырявлю все твое поганое тело.
Лицо Лу покрылось красными пятнами.
– Маккензи! Не будь идиоткой!
Маккензи вся дрожала от напряжения, ладони покрылись холодным потом.
– Маккензи, немедленно брось оружие! – скомандовала Лу.
Маккензи увидела, как Кэл решительно направился к ней. Он казался таким спокойным и почти таким же суровым, как тогда, когда он, пропахший дымом и кровью, опустился на колени возле тела Фрэнка Батлера и слушал, как Джефф Морган обвиняет его в том, что это он подослал знакомого индейца, чтобы убить Батлера в отместку за то, что Фрэнк прогнал Кэла с ранчо. Бесстрастное лицо Кэла, воспитанного среди апачей, застыло в молчаливом покое, когда он внимал истерическим крикам Джеффа. Кэл выслушал все, ничего не отрицая, ничем не оправдываясь. Он хранил такое же ледяное спокойствие, как и сейчас, под дулом пистолета Маккензи.
Не успела она и глазом моргнуть, как ее запястья оказались в его железных руках. Револьвер упал на пол.
– Маккензи, ты не убьешь меня.
Она попыталась освободиться от мертвой хватки его рук.
– Проклятый змей, пусти меня!
Он подчинился, и Маккензи отшатнулась назад к буфету. Не сводя глаз с пистолета, она стала растирать ноющие запястья.
– Забудь об этом, Мак.
Он поддел пистолет ногой и подтолкнул его к Лу.
– Не могли бы Вы на минуту оставить нас одних? – обратился Кэл к пожилой женщине.