Был раздражительный пенсионер, вечно ко всем придиравшийся. А с удостоверением превратился в активиста, следящего за нравственностью. Был старый сплетник. А с бумажкой превратился в борца за справедливость. Любил самодурствовать. А бумажка превратила самодура в деятеля по охране закона.

Эти два старых человека верят в магическую силу бумажки, облагораживающей человека безо всяких с его стороны усилий. С этой наивной и опасной верой никто как следует не боролся...

Тем временем Коренев втолковывал мне, что Мосгорсуд ошибся, удовлетворив иск Гавриловой. Я вспомнила, что с решением этим согласился Верховный суд.

– И у Верховного суда могут быть ошибочки! – отрезал Коренев.

А Павлов подтвердил тенорком:

– Вот именно!

Назначение и смысл общественной деятельности – помогать людям, это как будто известно всем. Но вот удостоверения и полномочия общественников получают лица, портящие окружающим жизнь. Вы попробуйте спокойно заниматься своим делом, когда по вашему двору прогуливается т. Коренев, на лестничной площадке бдит т. Павлов, а на дверь падает тень т. Федяевой!

Ее, между прочим, я тоже позже повидала. И много разных гнусностей от нее услыхала...

"Ах, злые языки страшнее пистолета!" – сказано в "Горе от ума". Это о сплетниках сказано, борьба с которыми была возможна: их не пускали на порог. А попытайтесь не пустить на порог этих, с удостоверениями!

...Я спросила Павлова:

– Не устали ли вы?

– И рад бы отдохнуть, да не пускают меня. Нужен я!

Они остались мною недовольны, мои посетители. Они и портфельчики прихватили, а в них – документики. Копии кляузных писем и "сигналов", показывающих меру падения Гавриловой. Они думали, что я все это буду читать. А я не читала. Они холодно простились и пошли к выходу.

Потом я видела в окно, как они шагали по улице. Старики, а походка энергичная, деловая, целеустремленная. Так и чувствовалось, что впереди их ждет важное дело. И я подумала, что, видимо, они идут кого-то проверять.

Уж не меня ли?

1967