— Мы совершили ужасную ошибку, приведя Боккадоро сюда, — в заключение произнес он усталым голосом. — Хотя… нет худа без добра. В любом случае, мальчики, не спускайте с нее глаз. Ни на минуту не давайте им возможности до нее добраться.

Он поднялся, опираясь на спинку стула, и направился к кухне.

— Все… не будем больше думать об этом, хотя бы сегодня вечером. Пойдемте лучше посмотрим, не поубивали ли друг друга наши девицы.

Аннализа и Боккадоро сидели на корточках перед широким камином. Они повернулись к двери спиной и не видели, что за ними следят. Боккадоро тихо произнесла несколько слов, и в комнате раздался веселый смех Аннализы.

— Я вижу, вы подружились! — воскликнул Фичино.

Девушки одновременно обернулись, немного смущенные, оттого что их застали врасплох.

— Боккадоро рассказывала мне сказки своей страны, — неловко попыталась оправдаться Аннализа. — Знаете, она из Африки!

Веттори не замедлил воспользоваться случаем:

— Вот здорово! А правда то, что рассказывают? Говорят, тамошние мужчины после битвы пожирают еще теплый мозг врага?

— Я никогда не слышала о воинах-людоедах, — ответила Боккадоро, снисходительно улыбаясь. — Там, где я жила, таких не было. Может, они живут южнее…

— А где ты жила?

— Моя земля отделена от вашей только узкой полоской моря.

Боккадоро улыбалась, но ее глаза были полны глубокой тоски по родине.

— Как же ты попала сюда? — спросил Макиавелли.

— Один торговец купил меня у родителей, как только я подросла. Мне было четырнадцать лет, когда он привез меня сюда. Понимаете, он влюбился в меня и хотел оставить себе… Только себе. Я вела его дом и делила с ним ложе. Так продолжалось чуть больше двух лет. Потом дела его пришли в упадок, и ему пришлось продать меня донне Стефании. Мне повезло, она была очень добра ко мне.

— А что стало с тем человеком, который привез тебя сюда?

— Он умер, — ответила Боккадоро, глядя в глубь очага. — Не прошло еще и недели…

— Треви… — прошептал Макиавелли.

Боккадоро утвердительно кивнула:

— Он никогда не переставал меня любить, даже когда продал. Он все время говорил, что выкупит меня.

— А у него были на это деньги? Она бы не отпустила тебя даже за целое состояние.

— Треви был хитер. Когда он меня продал, то подписал с донной Стефанией договор о том, что если ему удастся собрать пять тысяч дукатов, она должна будет меня вернуть. Каждый месяц он откладывал по двадцать или тридцать дукатов. Только дело шло очень медленно. Тогда он решил поторопить события…

— Он обокрал кого-нибудь? — спросил Гвиччардини.

— Нет, он, конечно, не всегда был честен, но не был вором. Это все из-за того монаха в борделе.

Аннализа чуть не задохнулась:

— Монаха? В борделе?

— Он был не первым служителем Господа, которого я обслуживала. Однажды у меня был даже епископ! Если бы ты знала имена всех, кто приходит к донне Стефании, ты бы очень удивилась!

Гвиччардини подмигнул Фичино, давая ему понять, что ему известно о его похождениях со сводней. Философ не смог сдержать легкого румянца на щеках.

— Монах появился у нас чуть меньше двух лет назад. Никто его раньше не видел, но вскоре он стал завсегдатаем. Вел он себя странно. Ни за что не хотел раздеваться. Правда, однажды я приподняла его сутану чуть выше обычного и увидела шрамы.

— Шрамы?

— Два рубца, горизонтальный и вертикальный. Они образуют крест, который идет от шеи до пупка. Треви словно обезумел, когда я ему об этом рассказала. Насколько я поняла, он встречался с ним в Африке. Они собирались заключить сделку, но тот попытался его надуть. Треви не знал его настоящего имени. В те времена его называли Принцепс, потому что дом у него был как дворец и полно слуг. По словам Треви, очень давно ему пришлось уехать из вашего города после ужасного скандала.

Она замолчала, чтобы перевести дух.

— На следующий день Треви подстерег монаха, когда тот выходил. Он следил за ним почти неделю и, наконец, понял, что тот замышляет.

— Тебе известно, что он узнал?

— Нет, мне он так и не сказал. Твердил, что если я узнаю, то буду в опасности.

— Но ты все же завладела чем-то очень важным: украла у монаха вексель.

— Да, — выдохнула Боккадоро, — он торчал из кармана его сутаны. Монах даже не заметил, как я его вытащила. В тот же вечер Треви пошел к нему и пригрозил обнародовать вексель, если он не даст ему денег. Много денег… Достаточно, чтобы меня выкупить.

— Треви рассчитывал, что вексель его защитит… — размышлял вслух Фичино. — Он доказывал, что Сен-Мало платил предателю. Треви не знал, насколько опасен этот человек.

— Однако он оставил вексель в надежном месте у одного из своих приятелей — художника. Он был уверен, что никто не будет его там искать. Дель Гарбо спрятал его и оставил знаки, чтобы его найти, если что-то пойдет не так.

— А как Треви поступил, узнав о смерти дель Гарбо?

— Он снова встретился с монахом и пригрозил, что обвинит его в убийстве, если тот не даст ему еще больше денег.