– Тут нет ничего удивительного, – раздраженно возразил он сестре. – Джесмонд провела на борту корабля несколько месяцев. Я решил, что ей необходимо время, чтобы прийти в себя после столь длительного путешествия.

Филиппа рассмеялась.

– Мне, вероятно, действительно понадобилось бы полгода, чтобы прийти в себя после такого плавания. Но Джесси совсем другой человек. Она бодра и неутомима. Ты видел когда-нибудь, чтобы ей требовался отдых?

Карета тем временем замедлила ход и свернула на аллею, ведущую к дому. Харрисон и Филиппа могли бы дойти до поместья Корбеттов, не используя экипаж – в детстве они так и поступали, – но теперь считали неприличным являться на званый ужин в усадьбу соседей пешком. Харрисон взглянул на сестру со снисходительной улыбкой.

– Джесмонд – взрослая женщина, Филиппа. А ты говоришь о ней как о девочке-подростке, которую знала когда-то. Она больше не будет лазать по скалам, рискуя сломать себе шею, в поисках образцов редких пород и окаменелостей.

Филиппа с сомнением покачала головой.

– Я уверена, что она не изменилась.

– А я уверен, что Джесмонд стала совсем другой. – Увидев ворота имения, Харрисон почувствовал, как сильно забилось сердце у него в груди. – Ее поведение в юности простительно для молоденькой девушки, но недопустимо для жены такого человека, как я.

Филиппа, нахмурившись, бросила на брата недовольный взгляд.

– Неужели ты думаешь, что тебе удастся переделать Джесси? Ведь даже Беатрис Корбетт не сумела.

Харрисон засмеялся.

– Не беспокойся. У Джесмонд действительно странные увлечения, но она хорошо воспитанная девушка и будет вести себя, как положено леди.

Харрисон вышел из кареты и подождал, пока конюх поможет его сестре. Затем Филиппа взяла брата под руку, и они направились к дому. Харрисон сгорал от нетерпения, желая поскорее увидеть девушку, которая должна стать его женой.

Проходя через сад, Джесси услышала стук копыт и шум подъезжающего экипажа.

– О Боже, – прошептала она, догадавшись, что гости уже приехали.

Подхватив юбки, она побежала к дому. На усыпанной гравием подъездной дорожке Джесси увидела высокого стройного джентльмена в цилиндре и фраке и изящно одетую даму с кружевным зонтиком. Экипаж, в котором они приехали, тем временем двинулся в сторону конюшен.

– Джесси! – обернувшись, воскликнула гостья.

На изящный наряд Филиппы, сшитый из желтой тафты, и белую манишку Харрисона падали последние лучи заходящего солнца. Джесси два года не видела друзей детства, и ее сердце наполнилось радостью, затмившей собой скорбь и печаль, которые она испытала на могиле отца.

Расправив выпачканную могильной травой юбку, Джесси распахнула объятия и бросилась к Тейтам. Филиппа со звонким смехом устремилась ей навстречу.

– Ты совсем не изменилась, Джесси! Как я рада, что ты наконец вернулась! – воскликнула она.

Девушки крепко обнялись. Отстранившись немного, Джесси внимательно взглянула на подругу. Она тоже почти не изменилась за два прошедших года. Филиппа, всегда тихая, спокойная, сдержанная и скромная девушка, обладала теми качествами, которых Джесси, по ее мнению, не хватало в жизни.

– Я тоже очень счастлива, что наконец-то вернулась домой!

– С возвращением, Джесмонд, – промолвил Харрисон, выступая вперед. Подойдя к Джесси, он взял в свои ладони ее руки и заглянул ей в глаза.

Высокий ростом и тоньше в кости по сравнению с Уорриком, Харрисон всегда держался самоуверенно, исполненный чувства собственного достоинства, воспитанного в нем с детства. Джесси улыбнулась, разглядывая знакомые черты лица – тонкий аристократический нос, серые глаза, аккуратно подстриженные усики и бакенбарды. На мгновение ей показалось, что она никуда не уезжала из родного края.

Харрисон всегда называл ее полным именем – Джесмонд, даже в детстве. Она как-то давно, много лет назад, летом накануне гибели Сесила, спросила его, почему он не зовет ее, как и все, – Джесси. Стоял теплый солнечный день, и они играли на усыпанном галькой берегу в Блэкхейвен-Бей. Тринадцатилетний Харрисон свысока посмотрел на девятилетнюю Джесси, стоя рядом с ней по колено воде.

– Джесси – мужское имя, – с серьезным видом заявил он. – Так нельзя называть девочку. Ты и без того ведешь себя порой как мальчишка.

– Неправда! – воскликнула Джесси и сильно толкнула его руками в грудь. Харрисон закачался и, потеряв равновесие, упал в набежавшую волну.

– Ну что я говорил! Девочки не толкаются и не дерутся. Они послушные и не спорят со старшими.

Но Джесси оставалась заядлой спорщицей. Харрисон же упорно продолжал называть ее Джесмонд.

– Ты совсем не изменился, Харрисон, – произнесла она. – Тебе еще не надоело называть меня полным именем?

Он засмеялся, и Джесси подумала, что вот сейчас он обнимет ее, как сделала его сестра. Но Харрисон вел себя, как всегда, сдержанно и лишь крепче сжал ее пальцы в своих ладонях. Его взгляд, устремленный на Джесси, выражал торжественность и строгость. Джесси внезапно охватила робость. А что, если сейчас он поцелует ее? Но Харрисон внезапно выпустил ее руки и отступил.