Перед мысленным взором Джесси вновь возник образ ее возлюбленного, с которым ей предстояло вскоре навсегда расстаться. Мысль о разлуке причиняла ей невыносимую боль. И все же Джесси знала, что ей придется смириться с неизбежным, потому что у нее нет другого выхода. Вскоре Лукас Галлахер навсегда уйдет из ее жизни, и она будет до конца своих дней таить в своем сердце любовь к нему.

– Ты помнишь тот пикник, который мы устроили здесь однажды на святки? – с улыбкой спросил Харрисон, и в его глазах зажглись озорные искорки. – Мне было четырнадцать, а тебе десять лет, и кто-то подарил тебе на Рождество огромного бумажного змея.

Джесси засмеялась, вспомнив тот день, и взяла Харрисона под руку.

– Да, змей оказался таким огромным, что, пожалуй, мог бы поднять меня в воздух, оторвать от земли. Я хотела запустить его, сбежав вниз по холму, но ты все время отговаривал меня.

– Однако мои уговоры ни к чему не привели. Ты все же запустила его. – Харрисон остановился и взял руку Джесси в свои ладони. – В тот день я понял, что люблю тебя и что я – счастливейший из смертных, потому что ты предназначена мне в жены.

Джесси бросила на жениха испытующий взгляд.

– А что, если бы ты так и не влюбился в меня, Харрисон? Женился бы ты тогда на мне?

Харрисон засмеялся, но Джесси почувствовала, что он сильно нервничает.

– Что за странные вопросы, Джесмонд? Ты же знаешь, что я человек долга.

Человек долга! В них с детства воспитывали чувство ответственности перед семьей, страной, королевой, Господом Богом…

– Но неужели ты женился бы на мне, даже если бы не испытывал симпатии?

– Конечно, женился бы. Но тогда я чувствовал бы себя самым несчастным человеком в мире. Давай прекратим нелепый разговор, Джесмонд…

Она понимала, что ведет себя не лучшим образом, но ничего не могла с собой поделать.

– А что бы ты сделал, если бы влюбился в каторжанку?

– О Боже… – Харрисона потрясли слова Джесси. – Но я никогда не влюбился бы в подобную женщину…

Джесси остановилась и взглянула Харрисону в лицо.

– А если бы такой каторжанкой оказалась я? Он покачал головой:

– Нет, невозможно!

– Но почему? Ведь меня могли бы осудить по ложному обвинению или я могла стать жертвой обстоятельств.

– Не имеет значения. Я все равно не смог бы влюбиться в каторжанку, кем бы она ни была.

Харрисон старался говорить шутливым тоном, но Джесси видела, что ее вопросы раздражают его.

У нее появилась тяжесть на сердце. Джесси едва сдерживала слезы. Харрисон считал, что любит ее, но теперь она убедилась, что он обманывает себя. Возможно, он просто испытывал к ней физическое влечение, но внутренний мир Джесси ему чужд. Если она станет его женой, он непременно потребует, чтобы она изменилась и стала другой. Теперь Джесси не сомневалась, что ей предстоит стать девушкой его мечты, а настоящая Джесси Корбетт перестанет существовать.

Она раньше винила себя в том, что Харрисон так и не разглядел ее истинную натуру, не понял, кто она на самом деле. Хотя сама она прекрасно изучила его за годы общения. Мир, в котором они жили, не располагал к честности и открытости. Грубая ложь и прямое надувательство, конечно же, не приветствовались и даже вслух осуждались, однако неискренность и фальшь в отношениях поощрялись, поскольку на них зиждились правила хорошего тона, принятые в светском обществе. Джесси порой не верилось, что они с Харрисоном выросли вместе. Ей казалось, что она знает его меньше, чем Галлахера, с которым была знакома всего лишь около месяца. Ей предстояло жить бок о бок с Харрисоном и не знать, что творится у него в душе. Нет, они никогда не станут близкими людьми!

– Да, действительно, ты никогда не смог бы полюбить каторжанку, – тихо пролепетала Джесси. Она хотела идти дальше, но Харрисон остановил ее, сжав в ладонях обе ее руки.

– Дорогая моя, – сказал он. В его голосе, несмотря на ласковые слова, слышалось раздражение. – Мы должны серьезно поговорить. Я понимаю, что ты совсем недавно вернулась домой, и не могу давить на тебя, но… – На его лице вновь появилась мальчишеская улыбка, напоминавшая Джесси прежнего Харрисона, которого она знала в детстве. – Одним словом, нам пора назначить дату свадьбы. Через несколько дней я еду в Хобарт и вернусь к концу ноября. Давай сыграем свадьбу в первую субботу декабря, ты согласна?

По его тону Джесси поняла, что он ждет от нее положительного ответа. Она судорожно вздохнула. Ей вдруг показалось, что ее бросили в холодные штормовые воды Бухты кораблекрушений и ее несет на скалы. Жизнь, которая ожидала ее с Харрисоном, она считала страшнее смерти.

– Боюсь, мне не хватит времени на подготовку, – пробормотала она, чувствуя себя глубоко несчастной.

Харрисон снисходительно улыбнулся.

– Ты недооцениваешь свою мать, она очень энергичный человек. Кроме того, миссис Корбетт, по ее словам, готовится к свадьбе уже два года. Она утверждает, что ей вполне достаточно времени на подготовку церемонии и приема гостей.