– Знаю.

Его рука скользнула на ее грудь, и Джесси почувствовала ее прикосновение через тонкую ткань платья.

– Ты уверена? – спросил он, продолжая ласкать ее грудь. – Я хочу дотронуться до тебя, проникнуть во все самые сокровенные уголки твоего тела, до которых еще никто никогда не дотрагивался. Я хочу положить тебя на сочную зеленую траву, задрать твою юбку и проникнуть в лоно. – Пальцы Лукаса начали играть с сосками Джесси сквозь черный атлас платья, и она чуть не закричала от острого незнакомого чувства пронзительного удовольствия. – Я хочу вас, мисс Джесмонд Корбетт, хочу овладеть вами. Овладеть прямо сейчас, здесь. Я грубый человек, ожесточенный жизнью, вы даже не подозреваете, какой огонь сейчас пылает в моей груди.

Он решил своими словами испугать Джесси, заставить отшатнуться от него. Лукас не понимал, что ее привлекала в нем именно темная сторона. Исходившая от него неведомая опасность завораживала ее, будила воображение.

– Вы хотите напугать меня, но я не боюсь вас!

– А следовало бы бояться, мисс Корбетт.

Она покачала головой и, взяв его руку, прижала к своей вздымающейся груди.

– Если я и боюсь, то вовсе не вас. Я боюсь прожить жизнь вполсилы, не вкусить всех ее радостей, быть послушной игрушкой в руках общественного мнения. Я чувствую себя самой собой лишь в вашем присутствии.

Лукас усмехнулся:

– Значит, не вы сидите каждый вечер за ужином в столовой, где сверкают серебро и хрусталь, и пьете шампанское?

Сарказм, звучавший в его голосе, удивил Джесси.

– Нет, я сижу, но мне приходится скрывать свою истинную сущность. И я боюсь, что однажды не выдержу и убегу из дома куда глаза глядят.

Выражение лица Лукаса смягчилось.

– Вам не следует выходить замуж за мистера Тейта.

Джесси отпрянула от Лукаса. Ее лицо омрачилось при мысли о том, что она ни разу не вспомнила о Харрисоне, своем женихе. Казалось бы, она должна испытывать угрызения совести от своего поведения. Но при воспоминании о Харрисоне она чувствовала лишь отчаяние.

– Разве я могу отказаться от брака с ним? – с горечью пожала она плечами. – Я с детства предназначена ему в жены, а два года назад мы обручились. Он любит меня.

– А вы любите его?

Она отвернулась, чтобы он не видел выражения ее лица.

– Мне бы не хотелось делать ему больно, – вымолвила Джесси.

– Но ведь если вы выйдете за него замуж, то всю жизнь будете несчастливы.

– Именно поэтому вы так нужны мне, – с печальной улыбкой прошептала Джесси. – Я хочу узнать другую, более счастливую сторону жизни.

Он погладил ее по щеке, и она снова взглянула на него. Глаза Лукаса мрачно поблескивали на угрюмом лице.

– Но между нами невозможны близкие отношения, – покачал он головой. – Вне зависимости от того, выйдете ли вы замуж за Харрисона Тейта или нет.

У Джесси упало сердце.

– Посмотрите, к чему приводят подобные связи, – кивнул он в сторону черных стен сожженного дома.

Завернув за его угол, они прошли по заросшей тропинке вдоль кромки воды к маленькой пристани. Здесь среди зарослей камышей Джесси и Лукас увидели лодку.

В ее корпусе зияли пробоины, выкрашенные белой краской борта перепачкались грязью и водорослями. Шлюпка принадлежала потерпевшему крушение кечу. Сюда ее, очевидно, прибило штормовым ветром.

– Посмотрите-ка! – воскликнула Джесси, тронув Лукаса за рукав. – Кто бы мог подумать, что шторм способен занести лодку вверх по течению в устье реки!

В тихой заводи поверхность реки покрывала легкая рябь. Камыши таинственно шуршали, и лодка чуть покачивалась на воде. Обернувшись, Джесси посмотрела на своего спутника, и выражение его лица не на шутку испугало ее.

Возвращаясь домой, Джесси открыла калитку сада и увидела Беатрис, которая обрезала с кустов роз завядшие цветы. В одной руке она держала корзинку, в другой – секатор.

– Джесмонд, – окликнула Беатрис дочь, отвлекаясь от своего занятия, и посмотрела на нее из-под широких полей соломенной шляпы, которую всегда носила в саду, – могу я поговорить с тобой, дорогая?

Джесси замялась, но все же направилась в розарий, где росли кусты самых разнообразных сортов роз, разведением которых увлекалась Беатрис. Она уделяла им больше внимания, чем собственным детям. И цветы в ее саду редко умирали.

– Твой розарий выглядит, как всегда, великолепно, – чмокнула Джесси мать в бледную щеку.

– Правда?

Слегка наморщив тонкий аристократический нос, Беатрис наклонилась, чтобы срезать завядшее соцветие. Она позволяла садовникам поливать цветник и ухаживать за остальной частью сада и парка, но основные виды работ по уходу за кустами в розарии выполняла сама.

– Боюсь, что на листьях снова появятся черные пятна от излишней влажности, – озабоченно произнесла Беатрис. – Сейчас идет слишком много дождей.