– Конечно, господин сэр рыцарь, – с достоинством кивнул Тадеуш. – Еще чего изволите? Я для Серко морковки припас, к столу герцогскому такую не подают. Прикажете принести?

– Не надо. Потом. – Артур чуть смягчился. Уже без гнева, с мягкой насмешкой оглядел Альберта в шелковом халате и тяжелых форменных ботинках. Покачал головой. – Хорош!

– Чье это? – Маг крутил в пальцах волосяную косичку.

– Ее. Она у тебя соображает, что делает? Ты ж говорил: умная!

– Но я магии никакой не чувствую.

– А ее и нету. Слава богу, хватило у меня ума с утра к Ирме заехать. Она эту дрянь мигом учуяла. А так... хорош бы я был. Да меня бы первый же патруль... – Артур глубоко вздохнул, успокаиваясь. – Они ведь только повод ищут.

– Да кто – они?

– Пастыри. Орден им мешает. И мы с тобой. И я даже не знаю, кто больше. А это, братик, называется деревенское колдовство. Высокие маги вроде тебя о нем и не знают. Да и мы... орден-то не для магов – для нечисти.

– И как оно работает?

– Это приворотные узелки. Прядь ее волос, сколько-то ее крови, трава еще какая-то.

– Приворот?! – изумился Альберт. – Рыжая подсунула тебе приворот? Но зачем?

Под пристальным взглядом Артура он окончательно потерялся.

А старший смотрел и молчал. И в конце концов Альберт понял все сам.

– Вот ведь, – сказал он почти с восхищением, – мне бы такое в голову не пришло. Но нет, Артур, не могла она. Я ведь все равно не поверил бы, что ты... что вы... да это смешно просто.

– За что я тебя люблю, братик, – совершенно невпопад ответил старший, – так это за веру в мою исключительную порядочность.

– И кристальную честность, – с готовностью подтвердил Альберт. – Но почему ты думаешь, что это Ветка?

– А кому еще надо нас рассорить?

– Но она не колдовала ни вчера, ни позавчера.

– Этой дряни неделя.

– Откуда ты знаешь?

– От Ирмы. – Артур вспомнил наконец о Серко и взял щетку. – Может, она и дура, но уж не дурее твоей Ветки.

– А Рыжая сегодня болела весь день.

– Еще бы ей не болеть, – без всякого сочувствия заметил Артур, – это додуматься надо было – на меня ворожить. Ты ей объясни как-нибудь, что от этого случается.

– Я думаю, она уже поняла, – задумчиво сказал Альберт, – и больше не будет. Но почему ты мне не сказал?

– Свинья потому что, – честно признал Артур, – о тебе не подумал. Да, ночью к дому голодные псы приходили

– К-как? – Альберт оглянулся на дверь конюшни. Жаркая ночь сразу стала сырой и холодной, и чьи-то тени скользнули в саду между деревьев. – За кем?

– За ней. – Артур тоже взглянул на дверь. – Они на кровь пришли. Через ворота не проходили, значит, позвал кто-то.

– Но кровь-то, – маг растерянно показал испачканную косицу, – кровь ведь здесь. А эта... эта...

– Мерзость, – подсказал Артур.

– Она же у тебя была.

Старший продолжал чистить коня, словно и не услышав последних слов.

– И что же нам теперь делать? – спросил Альберт.

– А я не знаю. Этому в монастырях не учат.

Будить Ветку не стали. Что толку, все равно посреди ночи разговора не получится. Разместились в круглой гостиной, Альберт – на любимом подоконнике, Артур – в любимом кресле. Старший приволок с собой Миротворец и легкий арбалет. Ничего не скажешь, гостиная, конечно, для оружия самое подходящее место.

Шторы раздвинули – высокие окна выходили прямо на звезды. Стекло, а за ним сразу небо, перечеркнутое высохшими ветками деревьев.

– Ты почему так поздно?

– Интересно было, где псы появятся.

– Вот дурак! – рассердился Альберт. – Ты что, последние мозги пропил?

– За домом братья приглядывали, – сказал Артур таким тоном, как будто это все объясняло.

– Ну и что?

– До вас никто бы не добрался. А я по улицам поездил, поискал.

– Дал им себя поискать. Братец, ты – рыцарь! Тебя лечить надо.

– Да ладно. Не нашел же...

Альберт молча закатил глаза.

– ...значит, они сюда придут, – спокойно закончил старший, и Альберт слетел с подоконника, одним заклинанием включив светильник и задернув шторы.

– Ай молодец, – одобрил Артур.

Ну да, в самом деле, что может быть умнее, чем прятаться в освещенной комнате от того, что ходит во тьме. Однако стыдно Альберту не стало. Ни капельки. Он просто выключил свет и уселся подальше от окон.

Шторы Артур раздвинул сам, не поленившись для этого встать с кресла. А садиться обратно уже не стал. Положил aрбалет на подоконник и остался у окна, разглядывая сад и пустынную улицу за деревьями.