— Не распространяйтесь о преимуществах торсионов, — жестом остановил его Вейц. — Монах знает, что у него под сутаной. Что вы предлагаете?

— Изготовить торсионы и испытать их пока на нашем среднем танке Т-28. Можно несколько вариантов.

— Кто будет изготавливать торсионы?

— По нашему заказу станко-инструментальный цех.

— Они не смогут. И вообще, на нашем заводе такой возможности нет.

— Но это значит, что её нигде нет! — сказал Духов. — Наш завод — лучший в отрасли, а возможно, и в стране. Куда же прикажете обращаться? В Америку? В Германию?

Вейц отрицательно замотал головой. Нет, в Америку или Германию он тоже обращаться не рекомендует. Он, Вейц, не уверен в успехе, но попробовать согласен, если Духову это необходимо.

Договорились встретиться завтра в девять.

— Захватите чертежи и расчёты, — напомнил Духов.

Вейц к девяти пришёл, но расчётов у него не оказалось. И чертежей — тоже, поскольку без расчётов какие же могут быть чертежи?

— Эксперименты, надо полагать, тоже не проводились? — спросил Духов.

— Я теоретик, — с достоинством ответил Вейц. — Генератор идей. Моё дело — предложить идею. А эксперименты проводят, как известно, экспериментаторы. Должны ещё быть доводчики…

— Да, не густо у монаха под сутаной, — покачал головой Духов. — Но да не судимы будем. В пустыне для верблюда и колючка — божий дар.

Он подошёл к кульману и быстро набросал эскиз узла — торсион, балансир с осью опорного катка. Конструкция в целом напоминала длиннющую заводную рукоятку. Один конец её намертво заделан в броне, на другом, коротком, — опорный каток противоположного борта. Десять торсионов протянутся по днищу танка от борта к борту. Вот и вся подвеска. Удобно, легко, компактно. И фальшборты не нужны — подвеска надёжно защищена от боевых повреждений броневым корпусом.

При наезде на препятствие опорный каток приподнимается, закручивая торсион; жёсткий удар в корпус будет предотвращён. Потом торсион раскрутится, если… не произойдёт поломка.

— Вопрос номер один, — сказал Духов Вейцу. — Каким должен быть диаметр торсиона? Из-за отсутствия хотя бы примитивного расчёта придётся выбирать его сугубо ориентировочно. Предлагаю два варианта — тридцать и пятьдесят миллиметров. Ваше мнение?

— Согласен, — поспешно сказал Вейц.

Это особенность «конструкторского почерка» Духова — в затруднительных случаях он предлагал поначалу самое простое и легко осуществимое из возможных решений. И только когда такая «атака с ходу» не удавалась, переходил к следующим, более сложным и трудоёмким вариантам.

Торсионы изготовили в счёт модернизации ходовой части Т-28 всего за неделю. Сделали бы и быстрее, да подзадержались со шлицами — их пришлось выпиливать вручную. Сталь взяли хромоникелевую — ту, что шла на изготовление валов коробки передач.

Монтировали необычную подвеску на один из танков Т-28 в опытном цехе. Николай Леонидович, облачённый в комбинезон и работавший вместе со слесарями, дотошно расспрашивал мастера, как он собирается провести разметку, обеспечить параллельность валов.

— Всё сделаем, Леонидыч, в лучшем виде, — говорил ему старый мастер, бывший путиловец Ильин. — Ты не доверяешь нам, что ли? Так мы и не такое делали. Обижаешь, Леонидыч!

— Доверяй, но проверяй, — засмеялся Духов. — Дело не в этом. Вам, Семён Ильич, я доверяю больше, чем себе. Но надо же и мне учиться. Вот я и стараюсь постичь все тонкости монтажа под вашим руководством.

— Хитрюга ты, Леонидыч, — вздыхал старый мастер однако от танка конструктора уже не гнал.

Вейц тоже присутствовал при сборке, но молча стоял в сторонке в пальто и шляпе, безучастно наблюдая за работой слесарей.

— Вам не надоело созерцать? Переоделись бы да поработали, — предложил ему Духов.

— К сожалению, я могу работать только головой, — вздохнул Вейц. — Каждому своё. Но, кстати, обезьяну в человека превратил труд умственный, а не физический, — не без гордости добавил он.

— А вот это ваше утверждение, товарищ Вейц, по меньшей мере спорно, — сердито возразил Духов.

День выдался слякотный, настоящий осенний, хотя ещё не кончился август. Всё вокруг как-то сразу померкло и поблёкло, низкое небо с утра сочилось дождём. С севера всерьёз потянуло холодным дыханием студёных морей.

В этот день в опытном цехе с утра царило необычное оживление. Заканчивались последние приготовления к испытательному пробегу с новой необычной подвеской. Танк выглядел непривычно — нет фальшбортов, нет массивных тележек с листовыми рессорами. Упругие элементы подвески — торсионные валы — скрыты внутри корпуса, видны только их свежевыкрашенные багровым суриком торцы. Пять красных кружков с каждого борта — только и всего.

— Всё готово, Леонидыч, — сказал мастер Ильин, отходя наконец от танка. — Проверяй, не проверяй, а скажу прямо — работу ребята сделали на совесть, комар носа не подточит. Ну, а что касаемо этих стержней, тут, Леонидыч, бабушка надвое сказала. По-нашему, не по-научному — жидковато как-то с ними получается, неосновательно. Ну да это ваше дело, инженеров, а мы своё дело сделали. С богом!