– И все же?

– Я не считаю дни!

– Да? А мы вот считаем. Мне – тридцать восемь.

– Киш, эта точность действительно ни к чему. Важно другое, – начала Нани, но затем замолчала, знаками показывая ему, чтобы он продолжал.

– Да, наверно… В общем… Ты знаешь, что такое обряд испытания?

– Нет, – честно призналась Мати.

– Нет… – караванщицы переглянулись. – Хорошо… То есть ничего хорошего в этом нет. Ладно… – девушки перевели взгляд на Киша.

– Ну конечно, – вздохнув, проворчал тот, – как что-то рассказывать – то я…

– Не хочешь – только скажи! Я могу и сама! – воскликнула златоглазая.

Юноша глянул на девушку с удивлением. Он ожидал подобного замечания от Нани, собственно, даже нарывался на него, но никак не от Инны. А поэтому, растерявшись, замолчал. Но всего на мгновение. Спустя которое продолжал, как будто последние фразы не были сказаны вовсе.

– Значит, так. Если вкратце, испытание – это такой обряд, когда человек встречается со своей судьбой. Караванщики – те, кто сам уже прошел испытание…

– Полноправные, – кивнула Мати.

– Что? – он глянул на нее. Замечание гостьи прервало слаженный ход его объяснений и ему потребовалось несколько мгновений на то, чтобы вновь поймать цепь.

– Собираются полноправные…

– Да. На круг. И читают молитвы, призывающие богов. А потом особое заклинание, в словах которого заключена просьба даровать стоявшему в центре круга свою судьбу.

– И все?

– Ну… Не совсем… Иначе обряд назывался бы посвящением, а не испытанием. Дело в том, что свою судьбу надо заслужить. И сделать первые шаги по прочерченной ей тропе. А эти шаги – самые трудные… Но это сейчас не важно. Не об этом речь. О другом.

– Ты пытаешься мне объяснить, что караванщики не станут собирать круг ради чужачки?

– Да нет же! – всплеснул руками Киш. – При чем здесь это! Просто…

– Не надо, – вдруг попросила она.

– Что не надо?

– Не рассказывай ничего.

– Но…

– Я поняла главное – мне нельзя проходить испытание в вашем караване. А почему – не важно.

– Но причина всегда важна!

– Не для меня.

– Дело в том, – он все-таки сделал еще одну попытку объяснить, – что в каждом караване свои заклинания. И молитвы, зовущие небожителя, тоже свои. И…

– Я сказала – не важно!

– И еще. В круг вводят родители.

– Да, я помню… Дядя Евсей говорил… Поэтому сирота не может пройти испытание.

– Если ее не удочерят.

– И… Я здесь одна…

– Гареш думал об этом. Он готов принять тебя в свою семью.

– Ну уж нет! – вскричала девушка, а затем, немного подумав, смутилась, поспешила извиниться: – Простите меня, пожалуйста! Я вовсе не хотела кого-то обидеть! Вы…

Вы предлагаете мне много больше, чем принято давать чужаку – вы готовы принять меня в свою семью… Я же веду себя как неблагодарная тварь… Просто… Я не могу даже думать об этом. Ведь у меня есть отец. И принять другого, это…

Отказаться от своего отца… Я… – ее глаза наполнились слезами. – Получается, я предаю его!

– Громкие слова! – хмыкнула Нани.

– Громкие?! – она была готова взвиться. – Я говорю то, что чувствую! Если тебе это кажется смешным – смейся! Но не жди, что после всего этого я поверю заверениям о том, что ты беспокоишься обо мне!

– Еще чего не хватало! Я что, твоя мамочка!

– Но ты говорила…

– Ничего я такого не говорила!

– Мати, почему ты не хочешь, чтобы тебя удочерил Гареш? – спросил Киш, возвращая ее к прежнему разговору.

– Я уже сказала…

– Все совсем не такое, каким кажется на первый взгляд. Ты никого не предаешь.

– А что же тогда я делаю!

– Просто пытаешься выжить! Проходишь испытание, вот что! Жизнь – она ведь самое главное испытание, верно? И твой отец знает это. Я уверен:: больше всего на свете он хочет, чтобы ты жила.

– Но какой ценой!

– А какой ценой? Какой? Что, собственно, в этом такого? Ты ведь будешь этой… удочеренной! всего каких-то несколько мгновений, а потом…

– Да хоть одну снежинку мгновения! Я не предам отца!

– Тогда ты станешь рабыней каравана.

– Нани! – Киш был готов броситься на нее с кулаками.

– А что я сказала? Ну что такого я сказала? Правду, только и всего!

– Но… – начала Инна, однако караванщица прервала ее.

– Что – "но"?! Какое тут может быть "но"! Если ее никто не удочерит, то некому будет ввести в круг, если ее некому будет ввести в круг, она не пройдет испытание, а если она вовремя не пройдет испытания, у нее не будет своей судьбы!

Значит, она будет рабыней! Вот и все!