Прекрасная демонстрация доверия! Как-то сразу успокоившись, Икторн принялся внимательно наблюдать за тюремщиками.

Все они были сантаррцы, не старше сорока — обычное дело для Королевской Гвардии.

Большинство относилось к пленникам совершенно равнодушно, у некоторых граф замечал в глазах сочувствие. Должно быть, общение с умертвиями сильно подорвало их верность присяге. В повиновении этих людей удерживал страх, вульгарный ужас, внушаемый нежитями всему живому, но, как не единожды убеждался старый полководец, запугивание — не лучший способ обеспечить преданность.

Граф ждал. Шанс был ничтожен, к тому же, ни один из охранников не появлялся дважды, но — чем черт не шутит.

Все свободное от сна время Икторн возился с цепями, теперь, приложив усилие, он мог освободить обе ноги и руку. Фернадос потихоньку набирался сил и разрабатывал сломанное запястье. Прорыв произошел на девятый день.

Очередной раз гвардейцы принесли обед, и тут в душе Икторна вспыхнула надежда — едва шагнув через порог, солдат посмотрел ему прямо в глаза, требовательно и напряженно. Двое охранников о чем-то переговаривались в коридоре, удосужившись лишь мельком заглянуть в камеру, и граф решил рискнуть.

— Зачем мы здесь? — шепотом спросил он вошедшего.

Не спеша выкладывая обед и собирая в корзину пустую посуду, гвардеец быстро и тихо заговорил:

— Они ловят кого-то очень важного, называют его: «Наследник Силы». Вы нужны, чтобы заставить его повиноваться. Но, если через два дня он не объявиться, вас убьют. Я постараюсь поменяться с Граем и вернусь. Ждите!

Второй охранник заглянул в дверь и граф изобразил на лице тупое безразличие, хотя сердце готово было выскочить из груди. Гвардеец, как ни в чем ни бывало, встал и направился к двери, заскрежетал засов и голоса удалились по коридору.

— Что? — Фернадос впился глазами в потрясенное лицо друга.

— Дэвид здесь. Они собираются шантажировать его нами, чтобы добиться сотрудничества.

— Чушь! Он в Ункерте, неделю назад Жак был именно там.

— Этот парень не врет. Фернадос, мальчик этого не выдержит, он сломается. Если они надумают убить меня на его глазах…

— Медленно, — вставил маг.

— Ты понимаешь! — Граф заметался по камере, не обращая внимания на цепи. — Этого нельзя допустить!

— Сядь! — осадил его маг. — Помнишь, что я дал тебе по дороге?

Икторн глубоко вздохнул:

— Тут есть проблема, — Фернадос вопросительно поднял бровь, — Я не знаю, где ЭТО.

Маг поперхнулся.

— Что?!

— Понимаешь, я положил ее за щеку, а утром начисто забыл и вспомнил только через два дня.

— Ты ее проглотил?

— Не знаю, не помню!

Фернадос медленно выдохнул.

— У меня была только одна.

— Но ты ведь поможешь мне, если что?

Маг поднял несгибающиеся руки.

— Дружище, если что, мне с тобой не справиться.

— Можно стукнуть цепью по голове.

— Всегда пожалуйста, — Фернадос вымучено улыбнулся. — Может, попробуем мыслить конструктивно?

— Я слишком часто видел, как желание выжить превращало человека в подонка.

— Ты умрешь, а Дэвид останется у них в руках. Думаешь, нет других способов заставить его подчиняться?

— Надеюсь — нет.

Фернадос недоверчиво покачал головой.

Время тянулось мучительно медленно. Ожидание схватки накладывалось на тревогу о том, что гвардеец не сумеет прийти и все сорвется. Икторн ожесточенно скреб звенья цепи остатками пряжки и теперь, чтобы освободиться, ему достаточно было сильно потянуть. Он предложил помощь Фернадосу, но тот молча показал ему запястье — браслеты кандалов насквозь проела ржавчина. У мага были свои методы.

Ни одно из пережитых сражений не вызывало у Икторна столько переживаний, он старательно гнал прочь мысли о неудаче, но получалось это плохо. Постоянное напряжение скручивало желудок узлом, сон пропал, запах пищи вызывал тошноту, однако Фернадос был непреклонен:

— Ешь! — он, с шумом, ставил перед Икторном щербатую миску и отметал любые возражения. — Потом не будет.

Граф молча давился кашей, а когда приходили охранники, старался выглядеть сонным.

Вечером второго дня, после того, как сменили факел, он уселся поближе к Фернадосу:

— Если дверь откроется, а войдет не он — бей быстро и сильно.

Маг хмыкнул:

— Не волнуйся! Вышибить тебе мозги я сумею.

Факел чуть слышно потрескивал. Время от времени, шипел попавший в бадью с водой уголек. Наконец-то к Икторну пришло знакомое ощущение готовности к бою — удивительная легкость, свобода от мыслей и чувств. Судьба бросала кости — жить или умереть и человек ожидал ее выбора. Граф не верил в возможность побега, но предпочел бы умереть от удара врага, а не от руки лучшего друга. Должно быть, ночь была уже на исходе, когда брякнул засов и дверь распахнулась. Пленники замерли.