— Он оказал сопротивление, — вступился за подчиненных начальник охраны.

— Молчать! — резко осадил Президент. — Хочешь сказать — этот сморчок полез на вас с кулаками? Не поверю!

Виновато потупившись, начальник охраны умолк.

— Ну, хорошо, — уже мягче продолжал Президент, — свалили, дали пару тумаков, заломили руки, обыскали… Но зачем так зверски бить ногами?.. С ним теперь невозможно говорить. Вообще от него мы ничего вразумительного не услышим дней десять…

— Мы его ногами не били, — опрометчиво вставил один из телохранителей.

Президент осекся. Смерив говорившего с ног до головы тяжелым взглядом, он медленно направился к нему.

— Мальчик, — тихо произнес Президент, — посмотри на свои туфли.

Телохранитель послушно стал разглядывать их.

— Что ты видишь на них?

— Кровь… — пролепетал тот.

— Когда я на шум вышел из комнаты отдыха, ты, мой мальчик, носком этого туфля, дважды при мне, с размаха ударил этого беспомощного человечка по затылку…

После непродолжительной паузы, не повышая голоса и обращаясь сразу ко всем, Президент веско спросил:

— Я предупреждал вас, что больше всего на свете не люблю вранья?

— Предупреждали, господин Президент, — ответил за всех начальник охраны.

— Я не от тебя хочу это услышать.

— Предупреждали, — пролепетал напуганный телохранитель.

Президент тяжелой поступью вернулся к столу и, оттуда глядя на начальника охраны, произнес:

— Посмотрите, годится ли этот молодой человек к продолжению работы в вашей команде.

— Есть, господин Президент!

— Забирайте этого горе-киллера в зал совещаний. Пусть посидит там, пока за ним не явятся из МНБ… Теперь — с глаз долой!

…Охрана удалилась в мгновение ока. В кабинете остался один референт. Вжав голову в плечи, он ждал, что сейчас прозвучит неумолимое: «за ротозейство и т. д. — вы уволены». Однако, непонятно чему усмехнувшись, Президент по-доброму скомандовал:

— Марш на место, сукин сын! — и, перехватив убегавшего докладчика почти у самых дверей, добавил:

— Там дожидается министр национальной безопасности. Пригласи его. А минут через десять запустишь пресс-секретаря.

Несколько робких непродолжительных звонков в дверь отвлекли Инну от духовки. «Странно, кто бы это мог быть?» — вытирая о передник руки, гадала она. Как звонит в дверь муж — она знала. Даже по звонку могла определить — в каком настроении он пришел.

Смотреть в дверной глазок не имело никакого смысла: на лестничной площадке темно. Перегорела лампочка.

— Кто там?

— Инна ханум, это я, — услышала она голос знакомой ей женщины, что разносит по квартирам жировки.

— Ну и ну! Опять эти чёртовы квитанции, — проворчала она и, взявшись за рукоять двери, дважды щёлкнула ключом…

А дальше произошло — как в кино. Невероятная силища выкинула её вместе с дверью наружу, в цепкие руки людей, чьи скользкие, как мокрицы, пальцы с бесцеремонным бесстыдством ощупали её с ног до головы, а затем с той же силой зашвырнули обратно в квартиру. Она слышала, как её лицо хрястнуло об стену, и слышала глухой стук своего тела, упавшего на пол. Именно слышала, а не чувствовала. Наверное, сгоряча. И сознания, кажется, не теряла. Может, на какой-то миг. Она тотчас же вскочила на ноги, но те же самые лапища понесли ее в комнату и швырнули в кресло.

Инна хорошо это запомнила. И ещё запомнила человека, усевшегося за их обеденный стол и вальяжно откинувшегося на спинку стула. Нет, не самого человека. Он был безлик. Инна запомнила его щетинистые глаза. Именно щетинистые. Их поблёскивания напоминали ей вздыбившиеся собачьи загривки. Больше ничего приметного в нём не было. Разве только то, что он единственный, кто не надел на себя маску и камуфляжный костюм. Он в них и не нуждался. Если бы не глаза, с пробирающим до озноба садизмом, он навряд ли кому мог бы запомниться.

— Ты знаешь, почему мы здесь… — не то спросил, не то утвердительно процедил он.

— Не имею представления, — сдавленно выдохнула она.

— Не ломай из себя дуру! — грубо бросил он и, с картинной медлительностью высвободив закинутую руку из-за спинки стула, посмотрел на часы.

Потом, не поворачивая головы и ни на кого не глядя, приказал включить телевизор.

Вспыхнувший экран высветил зал с людьми. Вверх по амфитеатру с микрофоном в руках взбегал Повзнер. Шла его авторская программа «Мы».

Инна с мужем всегда с интересом смотрели эту передачу. Но сейчас ей было не до неё. И вообще не до телевизора.

— Господин полковник, переключить на АзТВ? — спросил сидящего за столом человек в маске.

— Не обязательно, — отмахнулся тот, заинтересованно глядя на вбежавшего в комнату сотрудника.

— Нашёл! — радостно сообщил тот, ставя перед полковником распечатанную пачку стирального порошка «Барф».

— Откуда этот порошок? — с недоумением спросила Инна.

— А это уж ты нам скажешь, хозяюшка, — зловеще ухмыльнулся полковник и, скорчив гримасу, с отвращением, двумя пальцами снял с пачки свалявшийся ком сухой паутины.