Шрифт:
– Я поставил в известность свое начальство.
– Но не его адвокатов.
– При всем уважении, сэр, в мои обязанности не входит помощь адвокатам.
– Вы совершенно правы, мистер Руиз. В ваши обязанности входит поиск истины. А в данном деле вы предпочли эту истину скрыть. Вы не обратили внимания на важные улики или, что еще хуже, утаили их, так же как пренебрегли Джерри Брандтом в качестве подозреваемого.
– Это не так, сэр.
Грач раскачивается на каблуках.
– Инспектор, требование о выкупе было фальшивкой?
– Не знаю.
– Вы можете поставить свою карьеру… – Он поправляется: – Свою репутацию и, что еще важнее, свободу моего клиента на то, что Микаэла Карлайл была убита три года назад?
Пауза затягивается. Что я могу сказать, кроме правды?
– Нет.
Даже Грач ошеломлен. Он молчит и собирается с мыслями.
– Значит, вы верите, что она может быть жива?
– Пока не найдено тело, шанс всегда остается.
– А после получения требования о выкупе стала ли эта возможность более вероятной?
– Да.
– Больше вопросов нет.
Я не смотрю на Кэмпбелла, Эдди Баррета, Говарда Уэйвелла. Я смотрю прямо перед собой и выхожу из зала суда. В левом внутреннем кармане пиджака, соревнуясь с сердцем, начинает вибрировать телефон.
В мобильном звучит голос Джо:
– Я только что услышал новости по радио. Они нашли в реке тело.
– Где?
– Где-то недалеко от Собачьего острова [96] .
Вот как это выглядит: тусклый день, среда, сильный ветер, вода бьется об опоры пирса Тринити. Драга тяжело осела в воде, костлявые руки ее кранов подняты вверх, черные трубы тянутся по всей палубе. Из-за прожекторов коричневая вода кажется молочно-белой. Два водных полицейских «Зодиака», обтянутые прорезиненным брезентом, с деревянными днищами, борются с приливом, таща за собой пластиковые понтоны.
96
Собачий остров – исторически заброшенный, а ныне интенсивно развивающийся островной район в Восточном Лондоне.
Профессор останавливает машину в переулочке, упирающемся в набережную там, где река Ли впадает в Темзу. В этом месте ширина реки составляет двести ярдов, и на дальнем берегу на фоне кашеобразного неба вырисовывается Купол Тысячелетия [97] .
На середине наклонных металлических мостков, ведущих к пирсу, стоит группа следователей. От нее отделяется «новичок» Дэйв. У него дрожат руки, словно он никак не может выбрать, что ему сделать: плюнуть мне в лицо или съездить по нему кулаком.
97
Купол Тысячелетия – гигантский выставочный комплекс округлой формы, построенный в районе Гринвич в Восточном Лондоне, на берегу Темзы по проекту известного архитектора Ричарда Роджерса; его открытие, состоявшееся в ночь с 31 декабря 1999 г. на 1 января 2000 г. и приуроченное к наступлению нового тысячелетия, было задумано как «величайшее шоу на земле» и отмечено присутствием самой королевы Англии. Однако амбициозный проект стоимостью 1,2 млрд долларов, который, по замыслу его создателей, должен был стать местом паломничества туристов со всего света, оказался убыточным и ровно через год был закрыт для посещений. В настоящее время предполагается перепрофилировать объект, превратив его в грандиозный спортивно-развлекательный комплекс.
– Проваливай! Убирайся к черту! – кричит он, брызгая слюной. Естественно, он ненавидит меня из-за того, что случилось с Али.
Я смотрю через его плечо на полицейских водолазов, готовящих свое оборудование.
– Кого они нашли?
Он толкает меня в грудь. Никто здесь не хочет меня видеть. Я аутсайдер, изгнанник, хуже того – предатель. Дэйв облизывает губы. Я хочу выразить ему свое сожаление, но комок в горле не дает мне говорить. Остальные следователи собрались вокруг нас, как зрители мальчишеской драки. Джо пытается вмешаться:
– Али это не понравилось бы. Просто скажите нам, кого вы нашли.
– Да пошел ты!
Я пытаюсь убрать Дэйва с дороги, но он хватает меня за руку и с силой толкает на кирпичный забор. От удара по почке я складываюсь пополам. Дэйв стоит надо мной с диким, потерянным видом, по подбородку стекает кровь из прокушенной губы.
То, что происходит дальше, безусловно, нельзя назвать изящным. Я хватаю его за промежность и крепко сжимаю пальцы. Дэйв стонет высоким голосом и падает на колени. Я не отпускаю его.
Он поднимает кулаки, словно желая вбить меня в землю, но я только сильнее сжимаю его хозяйство. Он корчится от боли, не в силах даже поднять головы. Я дышу ему прямо в ухо:
– Не обращайся со мной плохо, Дэйв. Ты же один из хороших парней.
Отпустив его, я сажусь, прислонившись к стене, и смотрю на темную гладкую воду. Дэйв подсаживается ко мне, с трудом переводя дыхание. Я смотрю на остальных следователей и прошу оставить нас вдвоем.
– Кого они нашли?
– Мы не знаем, – говорит Дэйв, морщась. – Драгой тело разрезало пополам.
– Разреши мне взглянуть.
– Если только вы не сможете опознать бедолагу по нижней части туловища, от вас здесь никому нет пользы, особенно мне.
– Как он погиб?
Он слишком долго обдумывает ответ.
– Есть следы огнестрельного ранения. – Дэйв тут же отворачивается и смотрит мимо меня. К пристани подъехала машина коронера. Открывается задняя дверь. Оттуда появляются носилки.
– Я не хотел, чтобы Али пострадала, ты же знаешь.
Он смотрит на свои руки.
– Извините, что ударил вас, сэр.