– Вы ведь не помните, верно?

Мою шею заливает жар.

– Увы. Со мной произошел несчастный случай. В меня стреляли. – Я показываю на ногу. – Теперь я не помню, что произошло.

– Обширная преходящая амнезия.

– Да. Поэтому я здесь. Восстанавливаю прошлое по кусочкам. Вы должны мне помочь. Что было во втором свертке?

Открыв шкаф под столом, она вытаскивает пластмассовую коробку и достает из нее прозрачный пакет. В нем несколько треугольников из оранжевого и розового полиэстера. Купальник!

Мисс Фостер вертит пакет в руках.

– Я провела небольшое расследование. Микаэла Карлайл была одета в такой же купальник в день своего исчезновения, вот почему, как я полагаю, вы попросили меня его осмотреть.

– Я тоже так полагаю, – говорю я, чувствуя, что у меня пересохло во рту.

– Где вы его взяли?

– Не помню.

Она понимающе бормочет:

– Значит, вы мне не скажете, что происходит?

– К сожалению, не могу.

Прочитав что-то в моих глазах, она смиряется с таким ответом.

– Это купальник Микки?

– Мы не смогли обнаружить генетического материала, но нашли следы мочи и кала. К сожалению, их недостаточно для анализа. Однако я выяснила, что партия таких купальников была произведена в Тунисе и продавалась в магазинах и по каталогам летом две тысячи первого года. Три тысячи единиц были ввезены в Англию и проданы здесь, пятьсот из них были этого размера.

Я пытаюсь быстро обдумать услышанное. Несколько треугольников из полиэстера седьмого размера не доказывают, что Микки жива. Говард мог сохранить купальник как сувенир, или кто-то мог найти такой же. Подробности дела широко освещались в прессе. Была даже напечатана фотография Микки в купальнике.

Достаточно ли этого, чтобы убедить меня, что Микки еще жива? Не знаю. Достаточно ли, чтобы убедить Рэйчел? Более чем.

Сжав зубы, я пытаюсь заставить мозг работать. Нога снова заболела. Я больше не ощущаю ее как часть своего тела. Я словно таскаю за собой чужую конечность после неудачной трансплантации.

Мисс Фостер провожает меня вниз.

– Вам лучше вернуться в больницу, – предупреждает она.

– Со мной все в порядке. Послушайте, вы можете провести еще какие-нибудь тесты… с купальником?

– Что вы хотите знать?

– Не знаю: следы краски для волос, волокна, химические вещества…

– Я могла бы попробовать.

– Спасибо.

В каждом полицейском расследовании есть упущенные детали. Большинство из них не имеет значения, и, если удается получить признание подозреваемого или приговор присяжных, эти детали остаются не более чем фоновым шумом. Теперь я постоянно возвращаюсь к первому расследованию, прикидывая, что мы могли упустить.

Мы поговорили с каждым жильцом Долфин-мэншн. У всех, кроме Говарда, было алиби. Он не мог знать точную сумму денег в копилке Микки, если только она ему не рассказала. А вот Кирстен вполне могла знать такую подробность.

Мне нужно снова увидеть Джо. Возможно, его склад ума поможет отыскать во всем этом какой-нибудь смысл. Подчас он соединяет друг с другом разрозненные, несвязанные детали, и все становится простым, как картинка из точек, по которым способен рисовать даже ребенок.

Я не люблю звонить ему в субботу. Большинство людей посвящают этот день семье. Он берет трубку раньше, чем включается автоответчик. Где-то на заднем плане слышен смех Чарли.

– Вы пообедали? – спрашиваю я.

– Да.

– Уже?

– Вспомните, у нас маленький ребенок: кормление и игры по расписанию.

– Не хотите посмотреть, как ем я?

– Всю жизнь мечтал.

Мы договариваемся встретиться в «Перегрини», итальянском ресторанчике в Кэмден-тауне, где кьянти вполне сносен, а шеф-повар с моржовыми усами и оглушительным тенором как будто только что сошел со сцены.

Я наливаю Джо бокал вина и передаю ему меню. Он изучает окружающую обстановку, бессознательно собирая информацию.

– И почему вы выбрали это место? – спрашивает он.

– Оно вам не нравится?

– Почему же, здесь очень мило.

– Ну, здесь хорошо кормят, оно напоминает мне о Тоскане, и я знаю семью владельцев. Альберто здесь с шестидесятых. Это он сейчас на кухне. Уверены, что не будете ничего есть?

– Я закажу пудинг.

Пока мы ждем официанта, я рассказываю профессору о ДНК-тестах и купальнике. Теперь очевидно, что были и другие письма.

– Что бы вы с ними сделали?

– Отнес бы на анализ.

– А потом?

– Спрятал бы в надежное место, на случай, если со мной что-то случится.