– Я хочу сказать, вы никогда не ссорились?

– Иногда. Не больше, чем все обычные семьи.

– А как часто, по-вашему, ссорятся обычные семьи?

– Не знаю, инспектор. Я вижу нормальные семьи только в телесериалах.

Она смотрела на меня без вызова, но с твердой уверенностью, что я избрал неверный путь расследования.

– Микки общается с кем-нибудь в доме особенно тесно?

– Она всех знает. Мистера Уэйвелла снизу, Кирстен через площадку, миссис Суинглер, мистера Мерфи, Дрэйвида с первого этажа. Он дает уроки фортепьяно…

– Мог быть у Микки повод уйти из дома?

– Нет.

Бретелька бюстгальтера соскользнула с плеча Рэйчел, и она поправила ее. Та снова соскользнула.

– Может, кто-нибудь хотел забрать ее?

Она покачала головой.

– А ее отец?

– Нет.

– Вы в разводе?

– Уже три года.

– Он видится с Микки?

Она сжала в руке шарик из мокрых бумажных салфеток и снова покачала головой.

Я положил открытый блокнот на колени.

– Мне нужно его имя.

Она не ответила.

Я ждал, когда тишина смутит ее, но, казалось, Рэйчел абсолютно равнодушна ко всему вокруг. У нее не было нервных привычек вроде приглаживания волос или покусывания губ. Она выглядела полностью отрешенной.

– Он никогда не причинил бы ей вреда, – внезапно сказала она. – И он не так глуп, чтобы забирать ее.

Моя ручка зависла над блокнотом.

– Алексей Кузнец, – спокойно произнесла она. Сначала я подумал, что она шутит, и чуть не засмеялся.

Алексей Кузнец… Это было имя, от которого перехватывало дыхание и становилось холодно внутри, имя, которое произносили в тихих уголках, скрестив пальцы и постучав по дереву.

– И когда вы в последний раз видели бывшего мужа?

– В день нашего развода.

– А почему вы так уверены, что не он забрал Микки?

Она и бровью не повела.

– Мой муж пользуется репутацией человека жестокого и опасного, инспектор, но не глупого. Он никогда пальцем не тронул бы ни Микки, ни меня. Он знает, что я могу его уничтожить.

– И как именно вы можете это сделать?

Ей не нужно было отвечать. Я видел в ее немигающих глазах свое отражение. Она была убеждена в своей правоте. У нее не было и тени сомнения на этот счет.

– Вы должны знать кое-что еще, – сказала она. – У Микки бывают приступы паники. Она не может выходить на улицу одна. Психолог говорит, что это агорафобия.

– Но она ведь только…

– Ребенок? Да. Люди не знают, что такое случается. Раньше даже от одной мысли о том, чтобы пойти в школу, ей становилось плохо. Боль в груди, сердцебиение, тошнота, астма… Обычно мне приходилось доводить ее прямо до класса и потом забирать оттуда же.

Она была вынуждена призвать на помощь всю свою волю, чтобы не заплакать. Слезы и женщины – в этом я не специалист. Некоторые мужчины могут просто обнять женщину и принять на себя часть ее боли, но я не из их числа. Увы.

Рэйчел, казалось, была слишком потрясена, чтобы владеть собой, но она не собиралась расклеиваться у меня на глазах. Она хотела показать мне, что умеет быть сильной. Но я и так знал это. Женщина, которая ушла от Алексея Кузнеца, несомненно, обладала незаурядной храбростью.

– Вы что-то вспомнили? – спрашивает Джо, приблизившись ко мне.

– Нет. Просто задумался.

Али перегибается через перила.

– Может, кто-нибудь из соседей знает, где Рэйчел. Как насчет той, у которой кошки?

– Миссис Суинглер.

За время, прошедшее с момента трагедии, многие соседи съехали. Семья Мерфи теперь управляет пабом в Эшере [23] , Кирстен Фицрой, лучшая подруга Рэйчел, перебралась в Ноттинг-хилл [24] . Наверное, трагедия заполняет дом, словно запах, от которого нельзя избавиться.

Спустившись на лифте на второй этаж, я стучусь в дверь миссис Суинглер. Опершись на костыли, прислушиваюсь, как она идет по прихожей. Длинные нитки бусин, вплетенные в ее волосы, тихо постукивают при ходьбе. Дверь со скрипом открывается.

– Здравствуйте, миссис Суинглер, вы меня помните?

Она свирепо смотрит на меня. Она думает, что я местный санитарный инспектор, пришедший, чтобы забрать ее кошек.

– Я приходил сюда несколько лет назад, когда пропала Микки Карлайл. Я ищу Рэйчел Карлайл. Вы ее видели?

Из комнаты доносится отвратительный запах, отчасти кошачий, отчасти человечий. Хозяйка обретает голос:

– Нет.

– А когда вы видели ее в последний раз?

Она пожимает плечами:

– Несколько недель назад. Наверное, она уехала в отпуск.