Дофину не нравился Тюильри, холодный и неуютный:

– Здесь так сыро! И такие маленькие комнаты! Матушка, давайте уедем отсюда!

Мария Антуанетта нежно обняла ребенка.

– Ваше высочество, Тюильри был построен при Екатерине Медичи, здесь жили Карл IX, Генрих III и Генрих IV. Здесь жил даже Людовик XIV. Неужели мы будем капризнее ваших великих предков?

Она забыла прибавить, что в то время дворец имел несколько иной вид.

Я сочла, что мой отель на площади Карусель будет более уютным, чем та Каморка, которую мне могли выделить в Тюильри. Мария Антуанетта отпустила меня. Мы с Маргаритой вернулись домой около полуночи и были, особенно я, в ужасном виде.

Я не хотела ничего другого, кроме ванны и теплой постели. Я даже не могла есть. Впервые в жизни мне выпали такие трудные и опасные два дня.

– Смотрите-ка, – сказала Маргарита, – чей-то конь привязан к дереву. Кто-то приехал, да?

– Какой-то военный вас уже несколько часов дожидается, – сообщила Колетта, одна из служанок. – Он приехал в восемь вечера и так настаивал, что я не могла его не впустить.

Холодея от радости – да, именно холодея, – я проговорила:

– Как его зовут, Колетта?

– Не знаю, сударыня. Мне кажется, что он из флота.

– Где он ждет?

– В главной гостиной, сударыня.

Подобрав юбки, я побежала туда. Я знала, кто приехал, я была уверена в этом и благодарна ему. Я даже не смела надеяться… Мне казалось, что я сойду с ума от счастья. Я позабыла обо всем на свете – о своем ребенке, о революции, которая питает ко мне враждебность, о себе самой. Во всем мире существовало только это восхитительное ощущение счастья, близость Франсуа, его руки и его губы на моих губах.

Задыхаясь от счастья в его объятиях, я откинулась назад, желая рассмотреть его повнимательнее. Я не спрашивала, где он был, когда в Версале меня хотели убить, почему появился только сейчас и почему не защищал меня. Я видела только несколько серебряных нитей в его черных как смоль волосах. Сердце у меня сжалось от любви и тревоги: ему ведь всего тридцать четыре года! До чего доведут его эти бесконечные политические распри?

– Вы пришли! – прошептала я радостно. – О, Франсуа, я совершенно очарована вашим появлением.

– Вы даже не сообщили мне о своем приезде. Я не знал вашего адреса, я ничего о вас не знал… Вы поступили скверно, моя дорогая, я страшно сердит на вас.

На глазах у меня показались слезы. Я порывисто обняла Франсуа и прижалась губами к его губам. Шаги горничной, раздававшиеся за дверью, вернули меня к действительности, и я смутилась.

– Боже, я стала так нервна…

Он обнимал меня, ласкал так страстно и неудержимо, что у меня подогнулись колени и кровь прихлынула к щекам. Я готова была забыть об усталости, лишь бы принадлежать ему, удовлетворять его страсть, пусть даже он будет невнимателен и тороплив. Я хотела отдаться ему, полностью, целиком, совершенно отрешиться от собственной сути, настолько переполняла меня любовь.

– Ну, разве вы так ничего мне и не скажете? – прошептала я умоляюще в перерыве между двумя поспешными поцелуями.

– Вы самая прекрасная женщина на свете.

– Нет, не то.

– Я люблю вас.

Это было все, в чем я нуждалась.

– Дениза, я так рада за вас. Я желаю вам самого доброго… А вы, Арсен, должны беречь жену – она настоящее сокровище.

Сегодня, 14 февраля 1790 года, моя служанка Дениза была обвенчана в церкви Сен-Катрин с моим лакеем Арсеном Эрбо. Самое замечательное было то, что сегодня был день святого Валентина, – день влюбленных. Самое подходящее время для брака. Я вспомнила, что вышла замуж за Эмманюэля 5 мая, а между тем нет худшего месяца для заключения брака, чем май.

– Возьмите, Арсен. Это будет для Денизы приданым.

Я протянула этому могучему здоровенному парню бумагу, которая давала право на получение двух тысяч ливров ежегодной ренты. Это был мой подарок в день их свадьбы.

– Вы так добры, мадам, – смущенно пробасил Арсен.

– Думаете ли вы по-прежнему служить у меня?

– Конечно, мадам, – вмешалась Дениза. – Мы бы хотели еще лет пять или шесть прослужить у вас, чтобы поднакопить денег. А потом Арсен мог бы открыть мастерскую – он такой хороший чеканщик…

– Маргарита покажет вам вашу новую комнату.

Я была довольна, что они остаются. Никто лучше Денизы не умеет крахмалить белье. А до тех пор пока в доме такой великан, как Арсен, можно не бояться никаких грабителей.