– Пойдем, Изабелла, – сказал Лионел. – Уже темнеет. Нам надо возвращаться в замок.

– Да, – выдохнула она, потом на мгновение затаила дыхание, коснувшись его руки.

Лионел целовался со многими женщинами, но Изабелла не знала этого. Ей было сейчас непонятно, почему его красивое лицо омрачилось и почему он не позволил страсти целиком овладеть им. Изабелла не сомневалась лишь в том, что этот поцелуй был таким же прекрасным, как ее мечта, и что она будет любить лорда Лионела Валерекс до дня его смерти.

В большом зале было тихо. Изабелла сидела и вышивала гобелен, который только что начала, и на котором будут в последовательности запечатлены приключения Гила. Девушка всегда нетерпеливо и неловко работала с иглой, когда ей приходилось выполнять такую работу, но на этот раз ее задачу осложняли стоявшие в глазах слезы, от которых все силуэты на гобелене расплывались.

Деревья сбросили листву – к ним прикоснулась осень, и Гилу с Лионелом надо ехать на север, к герцогу Глостеру. Брат Изабеллы хмуро смотрел на свой кубок с вином, потому что знал, как печалит сестру предстоящая разлука. Лионел, такой же мрачный, так как он не придумал способа разорвать помолвку с Джильен Бьюмарис, неохотно перебирал струны лютни.

Лорд знал: Изабелла и ее брат ждут, что до отъезда он попросит руку девушки, но Лионел не мог сделать этого. Его положение осложнялось еще и тем, что он не мог объяснить им, перед какой дилеммой стоял. Род Эшли – это гордые и порядочные люди. Они приняли Лионела в свой дом и в свои сердца и дали понять, что будут рады видеть его мужем Изабеллы. Они станут презирать и ненавидеть его, если узнают, как он обманул их, ухаживая за девушкой и зная при этом, что не сможет жениться на ней. Лионел понял, что для него невыносима даже мысль об их неуважении.

– Спойте нам, милорд, – с наигранной веселостью предложил Гил, чтобы нарушить молчание.

– Ах, да, спойте что-нибудь! – воскликнула Изабелла.

Что-нибудь, чтобы нарушить эту гнетущую тишину в комнате! Что-нибудь, чтобы эти двое любимых ею людей не заметили слезы, готовые вот-вот брызнуть из омраченных печалью девичьих глаз.

Лионел с радостью согласился, тронув несколько аккордов на прекрасной лютне, сделанной из созревшего дерева и отделанной перламутром.

– Я сыграю вам песню, которую сам написал только вчера вечером, – сообщил он, посмотрев на Изабеллу, и запел:

Жалобная мелодия песни влюбленного постепенно стихла. Изабелла потупила взгляд на вышивку и от предчувствия у нее радостно забилось сердце. Поляна! Поляна в лесу, где висят качели. Лионел хотел встретиться с ней там сегодня вечером! Она была уверена в этом. И там он попросит ее стать его женой. Слезы снова наполнили глаза Изабеллы, но это уже были слезы радости.

Изабелле казалось, что она ждет целую вечность, но, наконец, в замке Рашден все стихло. В небольшой передней рядом с комнатой девушки негромко похрапывала няня Алиса, а дальше, вниз по коридору, в своей комнате, перебрав вина, Гил погрузился в дремоту. Лорд Оадби и леди Шрутон уже давно ушли в комнату графини и больше не появлялись. Изабелла молча встала, набросила накидку и, осторожно крадучись, на цыпочках спустилась в большой зал, где, распростершись на полу на тростниковых тюфяках, спали сэр Эдрик, Тегн и Беовульф. Возле рыцарей стояли ополовиненные кружки с пивом, валялось несколько костей среди разбросанных монет. Девушка с облегчением вздохнула, увидев столь очевидное доказательство вчерашнего бурно проведенного вечера, так как знала, что они, изрядно напившись, крепко заснули и проснутся теперь нескоро. В нормальном состоянии все трое рыцарей, приставленных охранять ее, проснулись бы при малейшем шорохе и вскочили бы на ноги с мечами наготове.

Однако, пальцы девушки дрожали, когда она поднимала тяжелый деревянный запор на передней двери, и вдруг застыла. От неожиданности и страха сердце гулко застучало в груди, когда Эдрик вдруг запыхтел во сне, и перевернулся в более удобное положение. И вот она уже на улице в темноте, едва касаясь босыми ногами земли, бежит к задней калитке.

Ночь была такой же тихой, как замок Рашден. Тишину нарушал лишь негромкий шепот ветра в умирающей на деревьях листве и в волнующейся высокой влажной траве, с которой скатывались капельки росы, как призмы, отражавшие свет мерцающих звезд. Луна в матовом ареоле освещала тропинку, которая вела на поляну.

Когда Изабелла дошла до места, она остановилась и осмотрелась в надежде увидеть Лионела.

– Лионел, – прошептала она, но ответа не последовало. Ее сердце в отчаянье упало. Девушка решила, что неправильно истолковала слова его песни.

– Очарован, мадемуазель, – тихо ответил он и, улыбаясь, вышел из тени.

– О, милорд! Вы напугали меня, – сказала Изабелла, облегченно вздохнув, когда на поляне появился Лионел, потом нервно усмехнулась и приложила руку к груди, где бешено колотилось сердце.